Книга Глухое правосудие. Книга 1. Краснодар, страница 27 – Анна Орехова

— В воскресенье в их квартире был обыск, — продолжил папа. — Я изучил протокол, и, на мой взгляд, ничего важного не нашли. Но это неудивительно, учитывая, что с момента убийства прошло два года. Забрали ноутбук. Власенко говорит, там ничего провокационного быть не может, надеюсь, что так оно и есть. Посмотрим, что расскажет Семашко. Совместим наши знания, попробуем сложить картину.

— Попробуем, — донеслось из коридора, а спустя пару секунд в гостиную вошла невысокая, полная женщина с волосами до плеч непонятного цвета: то ли выгоревшего коричневого, то ли затемненного рыжего; колец на ее пальцах было больше, чем у Ники в шкатулке; довершало картину помятое цветастое платье и красный пакет, который женщина положила в кресло. — Здрасьте вам. Ты, по всей видимости, Вероника?

Ника кивнула, и Семашко цокнула языком.

— Да уж, тогда у нас возникла небольшая проблемка.

— Какая такая… — начал было папа, но не успел закончить.

Семашко выглянула в коридор.

— Альбин! Здесь Вероника.

На этот раз языком цокнул папа.

— Н-да, могла бы предупредить, что приведешь клиентку.

Семашко плюхнулась в кресло, прижав пакет спиной.

— Я и не собиралась ее приводить.

— Я сама напросилась. — В гостиную вошла высокая девушка в легком черном платье. Темные круги под глазами нисколько не портили ее красоту, лишь подчеркивали бледность кожи. Черные волосы были собраны на затылке в хвост. — Извините, не думала, что так получится.

Ситуация и в самом деле складывалась неприятная. Утром Сергея отправили в СИЗО за то, что он общался с Никой, а теперь она встретилась с Альбиной, которая тоже находилась под подпиской.

Ника посмотрела на папу.

— Может, мне уйти?

— А толку? Если Голиченко узнает о вашей встрече, это вряд ли поможет.

— Да откуда он узнает? — махнула рукой Семашко, после чего посмотрела на Нику и выразительно добавила: — Ему же никто не расскажет?

Ника опешила.

— Наташ, ты на что-то намекаешь? — Голос папы звучал спокойно, но интонация выдавала, что реплика Семашко ему тоже не понравилась.

Он, конечно, прочитал Нике лекцию о том, как опрометчиво она поступила, встретившись с Голиченко. Но папа на то и папа, чтобы за закрытыми дверями ругать, а прилюдно защищать и держать оборону.

— Нет-нет, без обид, Семен Анатольевич. Вы же знаете, это у меня чувство юмора такое специфическое. Постараюсь больше не шутить. Аль, заходи давай, стоишь в дверях, как неродная. Не узнает Голиченко о вашей встрече, не повсюду же у него глаза и уши.

Альбина нерешительно шагнула вперед, из-за ее спины выглянула мама.

— Куда бы вас посадить?

— Можно сюда, — привстала Ника. — Я на диван пересяду.

— Нет-нет, не нужно, — запротестовала Альбина, проходя в гостиную. — Извините за неудобство, нужно было предупредить, что я приду. Давайте, я здесь сяду?

Она указала на стоящий в углу желтый пуфик, который папа обычно использовал в качестве подставки для ног, когда смотрел телевизор.

— Вряд ли вам там будет удобно, — улыбнулась мама. — Лучше возьмите стул и поставьте ближе к дивану, а я пока чай приготовлю. Вам черный?

— Да, спасибо большое.

Сосредоточившись на гостеприимстве, мама напрочь позабыла об обещании обязать всех надеть маски. Оно и к лучшему, слуховой аппарат без возможности читать по губам малоэффективен.

Ника сняла с шеи цепочку со стримером, положила на столик и привычно пояснила: