Книга Французский связной, страница 49 – Робин Мур

Встреча в его номере продолжалась около двадцати минут. Жеан и Скалья были удовлетворены, собственными глазами увидев «бьюик» в гараже «Уолдорфа». Раздраженный Анжельвен сказал, что машина ему понадобится на следующий день, но Скалья был непреклонен. Они договорились встретиться в полдень в месте, которое Скалья назовет утром. Затем, к облегчению Анжельвена, они оставили его одного. Он решил позабыть о своей роли в этом неприятном деле и приятно провести время.

Выйдя из номера, он покинул «Уолдорф» через выход на Лексингтон-авеню, пересек улицу и, миновав квартал, вошел в отель «Саммит». Он позвонил Арлетт из вестибюля, она вскоре спустилась к нему, после чего они вместе вернулись в «Уолдорф» и зашли выпить в бар «Аллея павлинов». Когда они выпили, Анжельвен пригласил девушку к себе в номер, и она охотно согласилась. Но поскольку было уже за полночь, то система безопасности отеля действовала в полную силу, и у самых дверей номера к ним подошел охранник. Тогда они решили вернуться в «Саммит», но и там была точно такая же ситуация. И в эту ночь им пришлось спать в разных номерах и разных отелях.

Приблизительно в 0:30 11 января Сонни Гроссо сидел у стойки бара «Бык и медведь» в отеле «Уолдорф», уныло уставившись в бокал со сладким вермутом. Снаружи, на Сорок девятой улице, Иган и Уотерс хлопали в ладоши и пританцовывали, пытаясь сопротивляться пронизывающему холоду. У Игана опять сильно замерзли и разболелись ноги. Сначала он испугался, не началась ли у него первая стадия обморожения, но затем вспомнил, что в то утро он слишком поспешил купить новую пару коричневых ботинок. Иган проклинал неподходящие для этой погоды ботинки, проклинал холод, свои ноги, себя самого, работу, весь этот подлый мир, и так продолжалось до часа ночи, когда из боковой двери «Быка и медведя» появились Жеан с Барбье и пошли по Сорок девятой улице на восток.

Иган и Уотерс держались напротив них, чуть отстав, на южной стороне улицы. Гроссо вышел из бара и присоединился к погоне, держась далеко позади французов на северной стороне. На Третьей авеню Жеан и Барбье повернули к центру. Прошли Сорок вторую улицу… Прошли Тридцать четвертую. Детективы менялись местами, отступая назад или выходя вперед то на одной, то на другой стороне авеню, даже шляпами меняясь, лишь бы не дать объектам наблюдения шанс понять, что за ними следят. Но происходившее все более их озадачивало. Несомненно, в любую минуту что-то могло произойти. Лягушатники должны были сделать какой-то важный шаг. Кто станет просто гулять в такую ночь, когда ртуть в термометре опускается почти до нуля, а ветер сечет тело? Но Жеан с Барбье шли по Третьей авеню, почти не переглядываясь, миновали Двадцать третью улицу и подошли к Четырнадцатой. Затем, не останавливаясь, свернули направо. Было 1:45 ночи, и они прошагали тридцать пять кварталов, оставив позади почти две мили ледяного Манхэттена. Замерзшие и уставшие офицеры воспрянули духом: вот оно.

Французы прошли два квартала по Четырнадцатой улице на запад до Юнион-сквер и там, около универмага Клейна, где ледяной ветер немилосердно налетал на широкую, пустынную площадь, повернули направо на Южную Парк-авеню (или Четвертую авеню) и двинулись в противоположную от центра сторону.