Книга Дознание Ады Флинт, страница 70 – Тесса Морис-Судзуки

– Это вы нарисовали? – спрашивает она.

– Нет, другой художник. Но я повесил пейзаж на стену, потому что в этих краях жил в детстве, примерно в твоем возрасте. У нас был дом, очень похожий на этот, на картине, с террасой, выходящей в сторону моря, а рядом росло большое дерево, и на нем росли блестящие фиолетовые фрукты. Их называли звездными яблоками.

– Звездные яблоки, – зачарованно шепчет Салли.

– Моя няня Фалелия приносила мне завтрак на террасу прямо под звездную яблоню, когда родители еще спали. Фалелия любовалась морем и пела песни, пока я ел.

Ада слушает в немом изумлении. Раньше молчаливый Рафаэль ни разу не рассказывал о своем детстве, и она даже представить не могла, насколько яркими окажутся его воспоминания.

– А звездные яблоки едят? – спрашивает Салли.

– Да, только не с кожурой, она слишком горькая. Зато внутри сладкая розовая мякоть, очень вкусная. Фалелия кормила меня мякотью звездного яблока, когда у меня болело горло.

Но Салли быстро теряет интерес к картине и отправляется изучать другие диковинки в мастерской Рафаэля. Взгляд ее приковывает мандолина, прислоненная к дверце буфета в студии.

– Ничего не трогай! – кричит Ада, когда дочка направляется в сторону инструмента.

– Не бойся, Ада, – со смехом успокаивает Рафаэль, – мандолина старая и сломанная. Ребенок не причинит ей вреда.

Пока Салли осторожно пробует струны старой мандолины, извлекая нестройные звуки, Рафаэль достает карандаш и листы бумаги, с одной стороны испещренные незаконченными набросками, а с другой совершенно чистые.

– Нарисуешь для меня пару картинок? – просит он.

Салли усаживается на потрепанный и заляпанный красками ковер, покрывающий пол студии, раскладывает перед собой листы бумаги и начинает энергично посасывать кончик карандаша. Потом вынимает грифель изо рта и спрашивает:

– А у вас есть жена и дети, господин Рафаэль?

– Это третий вопрос, – осаживает ее Ада. – Я разрешила задать только два.

Но Рафаэль уже отвечает девочке спокойным тоном, избегая, впрочем, смотреть в сторону Ады:

– Да, у меня есть жена. Ее зовут Мириам. Но она живет на Ямайке, поскольку нездорова и не может приехать в Англию. Так что я не видел ее много лет.

– А что с ней случилось? – спрашивает Салли.

Рафаэль наклоняется и гладит блестящие каштановые волосы ребенка.

– Вот теперь и вправду слишком много вопросов, – твердо заявляет он. – Мне нужно поговорить немного с твоей мамой, а ты пока постарайся нарисовать нам картинку как можно лучше. Если получится по-настоящему красиво, я дам тебе взамен небольшой подарок.

– Извини, – бормочет Ада, покраснев от смущения, когда Рафаэль подсаживается к ней за столик, на котором громоздится еще более высокая стопка томов в кожаных переплетах, чем в прошлый раз. – Салли вечно задает глупые вопросы. Она еще маленькая, и ей все интересно.

На лице Рафаэля отражается неожиданная радость.

– Это вовсе не глупо. Она ведь ребенок, а детям и полагается проявлять любопытство. Так они познают мир. Теперь вернемся к ребенку Кримеров и Саре Стоун. Я наконец нашел записи о судебном заседании. И не только. Еще обнаружились репортаж об этом деле в «Таймс» и одно странное упоминание в книге, опубликованной несколько лет назад. А самое замечательное, что я отыскал кое-что, вернее, кое-кого весьма интересного, и сейчас расскажу тебе об этом. С чего лучше начать?