Книга Дознание Ады Флинт, страница 20 – Тесса Морис-Судзуки

Не остается сомнений, что за предмет лежит на земле. Светлый кружок от фонаря падает на темную мокрую ткань, из-под которой выбивается прядь черных волос и бледная рука со скрюченными пальцами, покрытая полосами речного ила. Тело утонувшей женщины нашли.

Ада колеблется, не зная, стоит ли подойти, чтобы расспросить людей, столпившихся вокруг, и взглянуть на лицо трупа. Возможно, она уловит сходство с мертвой девочкой. Но от вида этой бледной безжизненной руки Аду бросает в дрожь. И в конце концов она поворачивается и идет в сторону дома, повторяя про себя давно забытую фразу, непрошено возникшую в памяти, как только ей назвали имя утопленницы.

«Бедняжка Кэтрин Кример».

Словно обрывок мелодии, которую давно слышал и позабыл, а потом услышал еще раз, и теперь она непрестанно крутится в мозгу, как надоедливая муха.

Она слышит, как ее муж называет это имя. Видит Уильяма мысленным взором: он сидит у камина с трубкой в руке и с кем-то разговаривает. Когда же это было? Шесть или семь лет назад. Может, и больше. Больше Ада ничего не помнит. С кем Уильям разговаривал? Что еще сказал? Вспоминаются только две фразы, произнесенные жалостливым и слегка самодовольным тоном, каким часто обсуждают чужие невзгоды.

– Бедняжка Кэтрин Кример, – говорит Уильям, и она слышит, как его голос взмывает вверх и снова падает. – Бедняжка Кэтрин Кример, прямо в точности как бедняжка миссис Дэллоу. Кто мог подумать, что такое случится снова?

Июнь 1819 года

В те дни, когда к маме приходил престарелый святой отец Шихан, Салли с девочкой играли в прятки. Салли вела ее вниз в маленькую кладовку позади кухни, где всегда пахло плесенью и луком, и они сидели там, слушая шаги и отдаленные голоса священника и мамы: те разговаривали в комнате наверху.

– Давай будем вести себя тихо как мышки, – шептала Салли, угощая девочку маленькими кусочками сыра. Девочка еле слышно хихикала, пряча лицо в фартук.

Но затем появился новый священник – отец Амвросий. И оказалось, что им больше не нужно играть в прятки. Они с Салли поднимались к маме в гостиную и стояли в углу комнаты возле черного с золотом шкафчика, который девочка любила больше всего на свете. Когда она была младше, шкафчик казался очень высоким: она не могла видеть верхнюю полку, и маме приходилось поднимать девочку на руки. Но потом она подросла и уже могла восхищенно разглядывать предметы, лежавшие на блестящей поверхности, покрытой черным лаком, – все те странные и красивые вещи, которые капитан привез из Индии, с Фиджи и с побережья Тартарии.

– Смотри, это слон, – любила повторять мама. – Видишь, какой длинный хобот? Капитан нашел эту картину в далекой Бенгалии. А вот ракушка с Сандвичевых островов. Приложи ее к уху. Слышишь шум моря внутри?

Когда девочка приложила большую розовую раковину к уху, она различила далекий ревущий звук, но тот не показался ей похожим на шум моря.

Больше всего ей нравилось, когда мама разрешала подержать полупрозрачную круглую белую штуку, лежавшую в самом центре на верхней панели шкафчика. Ведя по ней пальцем, девочка чувствовала сложные изгибы рисунка, украшавшего поверхность.

– Это нефрит, – говорила мама. – Китайская пуговица из нефрита, приехала прямо из Кантона. Видишь на ней извивающегося дракона?

Однажды на шкафчике появились предметы, которых девочка раньше не видела: два оловянных подсвечника и две крошечные серебряные мисочки. В тот день ее нарядили в новое белое платье с жестким кружевом на воротничке, а в волосы повязали большой белый бант.