Книга Прекрасная пара, страница 115 – Лесли Вульф

– Вы хотели нас видеть?

Она поднимает глаза от стопки папок, лежащей перед ней.

– Да, проходите.

Я начинаю беспокоиться, пульс учащается, когда она перебирает стопку и достает одну из папок. Я сразу узнаю цветные вкладки: это история болезни.

– Вы оба лечили Марисоль Сосу, верно?

Это имя – словно удар под дых. Я обмениваюсь взглядом с доктором Грантом, напряженно застывшим рядом, руки в карманах. Я киваю, с трудом выдавливая слова:

– Да, я помню ее. Поступила около трех недель назад, может быть, с месяц.

– Полиция интересуется. Есть ли что-нибудь, на что мне следует обратить внимание? – спрашивает доктор Кенна. Ее голос спокоен, но взгляд остр, как бритва.

У меня перед глазами все плывет, мелькают черные точки, колени подкашиваются. Нет, нет, нет. Этого не может быть.Я заставляю себя дышать, чтобы удержаться на ногах.

– Аманда? – обеспокоенно смотрит на меня Майкл.

Я моргаю, пытаясь подавить нарастающую панику.

– Нет, – с трудом выговариваю я дрожащим голосом. – Просто… просто очень грустная история. Такая красивая девушка… и такой бессмысленный несчастный случай. – Голос снова срывается, но я продолжаю: – Ничего нельзя было сделать.

Шеф смотрит на меня поверх очков.

– Я прочитала историю, но не могли бы вы объяснить? Что случилось с пациенткой?

Я поворачиваю голову к коллеге, надеясь, что он вмешается. Не доверяю себе говорить.

– Марисоль выходила из торгового центра, когда на нее обрушились строительные леса, – начинает он, тщательно подбирая слова. – Конструкция прогнулась, и часть упала прямо на нее. Травмы были тяжелыми: перелом шейного отдела позвоночника на уровне С5-С6 с сильной компрессией спинного мозга и, вероятно, частичным его повреждением. В результате ее парализовало, она едва могла самостоятельно дышать.

– Понятно, – говорит доктор Кенна, хмурясь и просматривая карту.

Доктор Грант делает паузу и бросает на меня взгляд, прежде чем продолжить:

– Ее перевели на искусственную вентиляцию легких, вот только травмы оказались летальны. Одно лишь повреждение позвоночника гарантировало, что она никогда не сможет самостоятельно дышать или передвигаться. Кроме того, она получила обширные ожоги второй и третьей степени более чем сорока процентов тела.

– Ожоги? – резко выделяет слово шеф. Она быстро листает историю болезни, вероятно, в поисках подробностей.

– От растворителя для краски, – поясняет мужчина. – Жидкость воспламенилась, когда попала на поврежденный упавшими строительными лесами электрический кабель. Так нам сообщила бригада скорой помощи. Марисоль, по сути, оказалась в огненной ловушке. Сами по себе ожоги уже были смертельны, но настоящей причиной смерти стала травма позвоночника.

У меня вспотели руки, и я вытираю их о халат, пытаясь успокоиться. Каждое слово – будто удар.

– Значит, мне не из-за чего беспокоиться? – уточняет доктор Кенна.

– Нет, абсолютно, – твердо заявляет коллега. – Мы предприняли все возможные меры, задокументировали каждый шаг. К сожалению, травмы были несовместимы с жизнью. Мать приняла трудное, но гуманное решение прекратить дальнейшее лечение, которое бы лишь продлило страдания дочери еще на несколько дней.

– Мать решила прекратить лечение? – переспрашивает шеф, и я вижу, как в ее глазах отражается моя собственная боль.

– Да.

– Она скончалась в течение часа, – тихо добавляю я. Мой голос дрожит, когда я вспоминаю искаженное болью лицо Марисоль.