Книга Прекрасная пара, страница 112 – Лесли Вульф

Какого хрена?

Я смотрю на сообщение, пытаясь вспомнить, когда мы с отцом Аманды в последний раз ужинали вместе. Что, черт возьми, она ему наговорила обо мне? Всякую ложь… Я могу лишь догадываться. Но сейчас придется сдержаться.

Сердитый гудок возвращает меня в реальность, и я трогаюсь, визжа шинами. Отвечаю ему по мультимедиа автомобиля простым и бесцеремонным: «Я приеду».

Потому что будь я проклят, если стану уклоняться от разговора с этим старым хреном. Я его не боюсь.

Сворачивая на подъездную дорожку, я вижу сидящего на валуне Фостера. Он улыбается и встает мне навстречу.

– Все готово, приятель, – говорит он. – Мои деньги у тебя?

От кабинета патологоанатома у меня, как всегда, мурашки по коже. Здесь пахнет отбеливателем и чем-то еще, слабым, металлическим. Мне не хочется знать, что это такое. Мы с Экхартом находим доктора Эванс, которая с кем-то разговаривает, – похоже, ему сейчас предстоит опознавать любимого человека. Вот уж не позавидуешь! Я не могу сосчитать, сколько раз боялся, что подобное может случиться со мной, если Мария сделает неправильный выбор. Каждый раз, когда она не берет трубку или я прихожу домой, а она неизвестно где, разыгравшееся воображение рисует именно такую сцену.

Мы даем доктору минуту на то, чтобы утешить скорбящего. Закончив, она приветственно машет нам рукой, ее очки сдвинуты на кончик носа, а выражение лица, как обычно, деловитое. В свои сорок пять она повидала больше трупов, чем я за долгую карьеру, а энтузиазм и профессионализм – далеко не полный перечень ее качеств, которые меня восхищают.

– Джентльмены, – говорит она, приглашая нас внутрь. – У меня есть для вас ответы. По крайней мере, несколько.

Мы с напарником следуем за ней в кабинет по ярко освещенному коридору, минуя смотровую. Хорошо. У меня нет желания снова видеть жертву без крайней необходимости. Эванс открывает лежащую на столе папку и жестом предлагает нам сесть.

– Начну с того, что нам известно, – произносит она, заглядывая в свои записи. – Время смерти: могу определить его с точностью до двадцати минут. Моя предварительная оценка подтвердилась: она погибла почти мгновенно при столкновении, и, судя по уликам, это случилось между тридцатью и пятьюдесятью минутами первого в прошлый четверг.

Экхарт приподнимает бровь.

– Настолько точно?

Эванс кивает.

– Дождевая вода и кровь. В момент смерти одежда была сухой – значит, женщину сбили до того, как в тридцать семь минут начался дождь. Но когда ее сбросили в овраг, ливень только расходился, и верхний слой одежды промок. Как раз в это время метеорологические службы сообщили, что дождь переместился вглубь материка. Вокруг ее тела нанесло песок и грязь, но под ним – ничего. Кроме того, активность насекомых на теле – в частности, личинок – указывает на семидневный интервал между моментом смерти и обнаружением трупа.

Я тихо присвистываю.

– Вы не перестаете меня удивлять, док.

Она бросает на меня быстрый взгляд.

– Нам повезло. Если бы не дождь и сухая неделя следом, лучшее, что я могла бы сделать, – это дать вам двадцатичетырехчасовой интервал.

Я киваю. Удача еще никогда не вредила полицейскому.

– Что еще?

Эванс поправляет очки, перелистывая страницу.

– Причиной смерти стала тяжелая травма головы, вызванная столкновением с ехавшим на высокой скорости автомобилем. У нее перелом основания черепа – по сути, от удара он раздробился. Мгновенная смерть. Она ничего не почувствовала.