Книга Календарная дева, страница 43 – Себастьян Фитцек

Глава 27.

— Что ты тогда имела в виду? — спросила Валентина, остановившись у плиты.

Вместе с Камиллой она собрала осколки и вытерла лужу глинтвейна, и теперь их троица — её незваные, странные гости — расселась за кухонным столом. Валентина извинилась: о «живом адвент-календаре» она слыхом не слыхивала, а свеча в окне — лишь случайность, приманившая их. Оттого не нашлось даже печенья. Насколько она помнила, в её аккуратном списке подвальных запасов не значилось ничего долгохранящегося. И слава богу: иначе пришлось бы спускаться туда снова. Если Камилла улавливала «плохую энергию» наверху, Валентине не хотелось и представлять, как бы зашёлся её эзотерический маятник там, внизу, среди сырости и гнилостных запахов. К счастью, в шкафчике нашлась пачка фильтр-кофе; кофеварка уютно булькала, будто старалась заговорить вместо хозяйки.

— С чего ты взяла, что в этом доме случилось что-то страшное? — не отступала Валентина.

— Ошибка! Большая ошибка! — прыснул Бруно и тут же словил от Камиллы тяжёлый, мрачный взгляд, который, впрочем, его не остановил. — Всё, ты открыла ящик Пандоры. Теперь она будет без умолку забивать тебе голову своей эзотерической белибердой.

— Фэншуй, невежда, — отрезала Камилла. — И вообще, тебе бы стоило меня поддержать. Или твои фотографии не стали лучше продаваться, после того как я переставила у вас мебель?

— Совпадение, — буркнул Ансгар в свою чашку.

— Ой, да идите вы… — Камилла махнула рукой. — Что вы смыслите? В этом доме что-то было. Иначе и быть не может. Сколько ему лет — сто двадцать? Тут ведь не одни миролюбивые ангелочки обитали.

— Никто не спорит, — ровно сказал Ансгар. — Просто «нащупать» травматическое прошлое дома невозможно.

— Для эмпатического калеки вроде тебя — да, невозможно, — усмехнулась Камилла и, чтобы смягчить колкость, дружески ткнула его в плечо. Затем снова повернулась к Валентине: — А я чувствую здесь много горя. Здесь болели, страдали, здесь проливали слёзы. Если хочешь, могу устроить настоящее окуривание.

— Только не тем, чем ты сама, по слухам, дышишь, — хохотнул Бруно и тоже получил тычок.

— Какой бред! Я терпеть не могу наркотики. Простите. — Камилла встала и забрала у Валентины поднос с чашками.— Ты, наверное, решила, что мы клинические идиоты: врываемся, бьём посуду, а потом орём друг на друга, как базарные торговки. Давайте лучше начнём заново — представимся по-человечески.

Валентина и правда поймала себя на мысли, что эти трое — особенно их словоохотливая эзотерическая предводительница — отвлекают её удивительно мягко, почти спасительно. Без них она бы и дальше брела по кругу своих мрачных мыслей, от старых мужских пальто к подвалу, от которого несло могилой.

Она расставила чашки и водрузила в центр стола стеклянный кофейник, уже полный, рядом — ложки, сахар и пакет молока. Ансгар разлил кофе, а Валентина села так, что за её спиной оказалось рождественское окно со свечой — та трепетала живым огоньком, словно маленькое, упрямое сердце.

— В деревне нас кличут «отрядом ABC», — тараторила Камилла. — Ансгар, Бруно, Камилла. Для местных аборигенов — не так уж и дурно. Кстати… по нашему акценту, которого нет, ты, наверное, догадалась: мы не отсюда. Мы — «рыбьи головы». Я из Гамбурга. Бруно, ты же с Дарса? А, неважно. Теперь мы живём напротив — видишь ручей? — Она указала в окно, вниз, к дороге. Валентина из вежливости повернулась, хотя в темноте взгляд ни за что не цеплялся. — Вон там, вверх по тропинке, рядом с бывшей пекарней. В доме за ней у меня квартира с садом, а у этих двоих — мансарда. Ансгар и Бруно женаты три месяца, и, боже, это была лучшая свадьба в моей жизни. Ты бывала в Равелло?