Онлайн книга «Календарная дева»
|
И только одно не вязалось с этой антисептической картиной — запах. Воняло, как в запертом общественном туалете. Когда она подошла к винному стеллажу, смрад стал удушающим. Стеллаж оказался пуст и легко отъехал в сторону. За ним — эмалированная ревизионная дверца, приоткрытая на щель. Размером с печную заслонку. Она упиралась. Валентина потянула сильнее. Когда дверца распахнулась, её сбило с ног волной запаха мочи и кала. Закашлявшись, она прижала рот и нос к сгибу локтя и посветила в отверстие. На миг разум провалился в темноту. Ей почудилось, будто что-то человекоподобное, перебираяконечностями, как гигантский паук, отползает от света. Она сорвала маску, стирая пот со лба. — Чёрт… проклятье! — выдохнула она, поняв, что в панике захлопнула дверцу. Теперь её голыми руками не открыть. Если она хочет понять, что видела, придётся искать инструмент. Да и тяжёлое пальто никак не могло попасть в дом этим путём: человек бы здесь не пролез. Валентина закрыла глаза. Вспомнилась школьный психолог, доктор Силби, которая ей не поверила. Редкостная дрянь, но одна её фраза была болезненно точной: «Мы видим только то, что чувствуем». Глаз слеп. Картинку рисует мозг, наполненный радостью, тоской или страхом. Она чувствовала себя разбитой. Неудивительно, что ей привиделось кошмарное, вонючее видение. Сначала она его учуяла, потом — увидела. А теперь, когда дверца закрыта, она его, кажется, и услышала. Она резко открыла глаза, уставившись в потолок подвала. Нет. Это не обман слуха. Существо в лазе она, возможно, и выдумала. Но звуки были настоящими. И они пугали почти так же, как когда-то календари в Лоббесхорне. Сами по себе — ничего страшного. Только доносились они сверху. Над ней. Шаги. Кто-то в тяжёлой обуви ходил по дому «Лесная тропа». Глава 26. Там был не один человек. Судя по доносившимся снизу звукам, на первом этаже хозяйничали как минимум трое. Валентина с силой прижала кулак к сердцу, точно могла этим механическим давлением заставить его биться ровнее. И как ни странно, это помогло: упор в грудину и впрямь усмирял мятежный пульс. Дыхание выровнялось, а гул в ушах, поднявшийся вместе с чужими голосами, понемногу стих. Один женский голос и два мужских. Они громко, без малейшего стеснения перекрикивали друг друга, но Валентина, застыв на лестнице, не могла разобрать ни единого слова. Тяжёлая дубовая дверь захлопнулась, а в подвальной глотке акустика была мерзкой. Она осторожно приотворила дверь, всего на щелочку, чтобы понять, что, чёрт возьми, происходит, — и в тот же миг толкнула ею кого-то по ногам. Этот кто-то испуганно вскрикнул — тонким женским голосом. Что-то, что незнакомка, должно быть, держала в руках, с мелодичным звоном разлетелось по полу. Перед глазами Валентины мелькнули осколки белой керамики, и она увидела, как тёмная, вязкая жидкость поползла в её сторону, к подвальной лестнице. — Чёртова кочерга! — выдохнула женщина, нагибаясь.— Ты меня до смерти напугала! «Господи, да ты меня — куда сильнее!» Перед Валентиной, всё ещё стоявшей на ступенях, согнувшись в три погибели, возникло веснушчатое овальное лицо с неестественно голубыми, почти кукольными глазами и капризным, чуть надутым ртом. Лиловые губы распахнулись в пронзительном вскрике: — Эй! Её обдало мятно-жвачным дыханием, пока девушка — на вид чуть моложе её самой — кричала вглубь дома: |