Книга Календарная дева, страница 115 – Себастьян Фитцек

Вот почему приговоренные не сопротивляются палачам, пронеслось в голове у Оливии. Им хочется выжать жизнь до последнего вдоха. И ничто на свете не заставит их добровольно пожертвовать хотя бы одним.

— Сюда!

Штрахниц властно обхватил ее левой рукой, а правой вдавил ствол пистолета ей между ребер с такой силой, что она ощущала холодный металл даже сквозь толщу зимней куртки. Его тактика была до примитивности проста: случайному свидетелю они должны были показаться влюбленной парой.

Оливия разглядела, что они выбрались из-за насыпной, похожей на крепостной вал, земляной гряды на узкую тропку. Слева она уводила к сараю возле нежилой на вид усадьбы. Справа — туда, куда ее подталкивал Штрахниц, — к проселочной дороге и прямо к парковке, где теперь сиротливо застыли три машины: BMW полицейского, лимузин Юлиана и ее минивэн.

Именно к нему они и направлялись.

Сквозь пелену смятения до Оливии донеслось ровное урчание автономного отопителя. Она не помнила, чтобы включала его, но, возможно, в туннеле случайно задела брелок на ключах.

— Вы за руль, — приказал Штрахниц, и она безропотно подчинилась.

Она села в тепло собственной машины — тепло, которое никогда еще не казалось ей столь враждебным. Завела двигатель, пока Штрахниц пристегивался на пассажирском сиденье.

— Куда?

— Сначала направо. А дальше — как в автошколе: пока я не скомандую иное, едем всевремя прямо.

Оливия пропустила прогрохотавший мимо скотовоз и вырулила на B173, с каждой минутой уносясь все дальше от Рабенхаммера.

Снег валил стеной, превращая видимость в мутное месиво, похуже густого тумана. «Дворники» бессильно размазывали по стеклу тяжелые хлопья, которые, казалось, не хотели на нем задерживаться.

— Что вы задумали? — спросила она, когда один из немногих смельчаков обогнал их на этом безумном морозном полотне.

— Честный ответ? — Штрахниц ухмыльнулся. Психопат, быть может, и выдохся, но вкус к игре с жертвой, казалось, медленно возвращался к нему. — План рождается на ходу. Для начала вы и ваша машина должны исчезнуть с места преступления. Так будет проще повесить все на вашего мужа. А дальше… признаться, мне пока не хватает гениальной идеи, что делать с вами. Дайте мне немного времени — и что-нибудь придумается. Так же было и одиннадцать лет назад с Валентиной.

Оливия искоса взглянула на него. Он, словно забывшись, смотрел на дорогу с тихой, мечтательной улыбкой — будто купался в волнах воспоминаний.

— Вы изнасиловали ее? — спросила она. Единственный вопрос, ответ на который все еще имел значение. — Вы отец Альмы?

Он медленно повернул к ней голову, отрицательно покачал ею и приказал сбавить скорость. Ей пришлось свернуть направо, проехать по маленькому мостику над полузамерзшим лесным ручьем, затем подняться на пригорок и въехать на лесную дорогу. Она была не асфальтирована, но промерзла до каменной твердости. На скорости около пятидесяти их подбрасывало на ухабах между исполинскими елями, что росли по обе стороны от мягко извивающейся колеи. Под сенью деревьев, чьи ветви кое-где сплетались над ними в плотную крышу, вокруг становилось все темнее.

Оливия молилась, чтобы дорога оказалась односторонней. Тропа была настолько узкой, что, повстречай они встречную машину, им пришлось бы остановиться — и тогда, быть может, у нее появился бы шанс позвать на помощь.