Онлайн книга «Календарная дева»
|
Он ткнул в ее сторону стволом. — Кроме того, ты мне очень нравишься, и я не хочу тебя убивать… — ACH DU SCHEISSE! (вот дерьмо) Оглушительный хлопок — и заднее стекло разлетелось вдребезги. Глава 72. Оливия от ужаса рванула руль вправо, задела ствол дерева, лежавший здесь вместо ограждения, прочертила уродливую борозду по-другому, доселе нетронутому боку машины и вдавила педаль тормоза в пол. Ремень безопасности больно впился в грудь и шею, но в ту секунду она уже ничего не чувствовала: минивэн, сорвавшись с колеи, замер в придорожной канаве. Кто в нас стреляет? Пока она сидела, вжавшись в кресло, Штрахниц развернулся и навел пистолет назад — через спинку заднего сиденья, в зияющую дыру, в раме которой еще торчали острые осколки закаленного стекла. Остатки, надо полагать, дождем посыпались в багажник и на дорогу. — Давай, давай, давай, вперед! — заорал он. Оливия судорожно пыталась завести двигатель, но он каждый раз глох, захлебываясь, словно машина тоже поддалась всеобщей панике. — Так, секунду… погодите. — Штрахниц перехватил ее руку, которой она снова и снова давила на кнопку зажигания. — У меня есть идея! Она подняла на него глаза, встретилась с ним взглядом — и похолодела. В его зрачках смешались самодовольство и чистое безумие, будто его только что осенило нечто дьявольски гениальное. — Выходите и посмотрите, что там. Глава 73. Как просто. Как умно. Никакой стопроцентной гарантии, слишком много неучтенных переменных, но в одном Оливия не сомневалась: идея Штрахница сработает. По крайней мере, в одном пункте. Я умру. Здесь и сейчас — на этой мокрой от снега лесной дороге, в оглушающей глуши. Стрелок, затаившийся где-то между деревьями, тот, кто с грохотомвынес им заднее стекло, неминуемо попадет в нее. Даже если вокруг станет еще темнее и не останется ни единого огонька. Попадет! Она не знала, кто целится в них и как этому человеку удалось устроить засаду или незаметно следовать за ними, а потом исчезнуть, но была уверена в другом: лучшей мишени и не придумать. В этой алой, лакированно-блестящей пуховой куртке, которую Штрахниц заставил ее надеть, прежде чем она распахнула водительскую дверь. Изощренная жестокость. Как просто. Как умно. — Капюшон на голову, иначе словите пулю! — бросил он, выталкивая ее наружу. То же самое, очевидно, относилось и к попытке бегства. И пусть полицейскому, наверное, было бы приятнее, чтобы она умерла от чужой руки, Оливия не сомневалась: если потребуется, он без колебаний пустит в ход свой пистолет. Снег предательски хрустел под ее ботинками. Она медленно прошла несколько метров в ту сторону, откуда они приехали. Под снегом скрывались коварные корни — идти было все равно что по брусчатке; приходилось ступать с предельной осторожностью, чтобы не подвернуть ногу. Хотя какая теперь разница? Оливия огляделась. С ветки сорвалась черная птица, когда она прошла под деревом. Больше — ничего. Лишь ее собственное тяжелое, прерывистое дыхание — единственное свидетельство жизни в этом застывшем мире. — Здесь никого! — крикнула она. Она обернулась и не могла понять, где страшнее: здесь, в ледяном лесу, где, казалось, затаилась невидимая смерть… или там, в остывающем салоне, где сидело зло, обретшее человеческий облик. — Возвращайтесь! — донесся голос Штрахница. |