Книга Прямой умысел, страница 27 – Александр Токун

Сыщик оказался в бедно, но уютно обставленной комнате. Маленькие узорчатые занавески, обшитая бахромой скатерть, уставленные горшками с цветами подоконники свидетельствовали о том, что здесь хозяйничала женская рука. Слева возвышалась огромная, в полстены, печь, напротив нее стоял небольшой стол с браво блестевшим самоваром. В углу громоздились корзины разной величины. Один стул был опрокинут, на полу белели осколки разбитой кружки, из которой, по-видимому, выкатилось несколько черных ягод, вокруг были разбросаны увядшие васильки и незабудки. Чуть поодаль распростерлось хрупкое тельце Федоры, над которым склонился незнакомый мужчина средних лет с бесстрастным лошадиным лицом, очевидно, врач.

— Что вы на это скажете, Кондрат Титович? — торжествующе произнес стоявший справа от входной двери Поправка. — Похоже, я все-таки был прав.

По тому, с каким форсом следователь подкручивал усы, было видно, что он очень доволен собой.

— Я бы не сказал, что тут все так уж очевидно, — спокойно возразил ему незнакомец.

— Сыщик Кондрат Титович Линник— доктор Арсений Сергеевич Такуш, — Поправка небрежно представил присутствовавших друг другу.

Аккуратно ступая по полу, сыщик подошел к врачу и пожал ему руку. На белом, как бумага, лице Федоры застыла жутковатая гримаса то ли отчаяния, то ли запоздалого раскаяния, а голубые глаза с неестественно расширенными зрачками сверкали гневом.

— Время смерти? — спросил Кондрат.

— Между девятью и половиной десятого, — ответил Такуш.

— Причина смерти?

— Вероятнее всего, отравление ягодами.

— Вот этими? — Линник указал на лежавшие на полу слегка приплюснутые темно-фиолетовые ягоды.

— Да. Это красавка, или Atropa belladonna. В прежние времена женщины закапывали себе в глаза сок этого ядовитого растения, чтобы обольстительно выглядеть. Обратите внимание на расширенные зрачки покойной. Употребление ягод в пищу приводит к тяжелому отравлению, которое сопровождается галлюцинациями, приступами агрессии, учащенным сердцебиением, вплоть до летального исхода. По-моему, все симптомы налицо.

— На теле есть признаки насилия?

— Нет, за исключением нескольких ушибов, но это не так уж удивительно, если учесть, в каком состоянии находилась Федора перед смертью.

— Кто обнаружил тело?

— Один из наших городовых. Максим! — позвал следователь.

Из соседней комнаты вышел могучий юноша с дружелюбным лицом.

— Слушаю! — вытянулся он, молодцевато щелкнув каблуками.

— Расскажи господину сыщику, как было найдено тело.

— Я стоял на углу Лесной и Школьной, когда ко мне подбежал Онисим Накладыч и сказал, что с Федорой Свечко, кажись, приключилась какая-то беда. Мы пошли к ее дому. Дверь была заперта. Мы стучали, звали Федору, я пытался заглянуть в окна — все напрасно…

— Окна были закрыты? — перебил городового Кондрат.

— Точно так. Онисим настоял на том, что нужно ломать дверь, я и вышиб ее плечом. Гляжу, посреди комнаты лежит мертвая Федора.

— Во сколько это было?

— В начале одиннадцатого.

— Какая реакция была у Онисима?

— Бедняга очень расстроился. Сказал, что он виноват в ее смерти.

— Вот! — воскликнул Поправка со значительным видом. — Слышали?

— Подождите, — нетерпеливо отмахнулся Линник. — Где сейчас Онисим?

— В соседней комнате. Демьян Демидович приказал мне караулить его, — смущенно проговорил Максим.