Книга Прямой умысел, страница 26 – Александр Токун

— Любопытная версия. Но я не представляю, как ты собираешься ее проверить.

— Фамилия Накладыч довольно редкая. Можешь разослать по уездам запрос по всем Накладычам в возрасте от 20 до 60 лет? Особый интерес для меня представляют те из них, предки которых происходят из Пичуги.

— Можно устроить. Но это займет время.

— Сколько?

— Около недели.

— Годится. Спасибо! Буду с нетерпением ждать вестей. До свидания!

— Бывай!

Положив трубку, Линник направился к выходу.

— Что-нибудь передать Демьяну Демидовичу? — подобострастно спросил Прокоп. По-видимому, после телефонного разговора с Климовым городовой проникся уважением к сыщику.

— Нет, спасибо, — с трудом сдерживая улыбку, махнул рукой Линник.

На квартире его встретил удивленный секретарь.

— Кондрат Титыч, нам привезли какую-то картину, — торопливо проговорил Онуфрий, указывая на стоявшую в углу широкую раму, завернутую в прочную материю. — Сказали, что это подарок.

Сыщик на секунду развернул материю, чтобы взглянуть на полотно, и снова возвратил ее на место.

— Все верно, подарок от Агафона Накладыча, — кивнул Линник. — Или взятка. Я пока не разобрался.

— Как прошел день?

— Встречался сегодня со стариком Агафоном и нотариусом. Так вот, если верить родословной, Онисим — последний представитель рода Накладычей, но если предположить, что это не так, то становится понятно, зачем кому-то понадобилось его подставить.

— Вы думаете, Стешу убил кто-то из дальних родственников Онисима, чтобы завладеть наследством Агафона Накладыча?

— Да. Получить огромное состояние старика Агафона — очень веский мотив.

— Вы так говорите, как будто Агафон Накладыч уже умер.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Кондрат.

— Представьте себе, что преступник достиг своей цели, и Онисима казнили. Что мешает в этом случае Агафону Накладычу завещать свое состояние какому-нибудь близкому другу или знакомому? — заметил секретарь.

— Хм, — по лицу сыщика напряженно заходили желваки. — Пожалуй, ты прав. Я об этом не подумал. Браво, Онуфрий! Тогда у Змиева появляется очень серьезный мотив, чтобы убрать Онисима. К тому же Змиев угрожал мне при встрече.

Линник задумчиво прошелся по комнате.

— А как твоя слежка за Игнатом? — вспомнилон. — Есть успехи?

— Кажется, я знаю, о чем Смык умолчал при разговоре с вами, — усмехнулся в усы Онуфрий. — Он посещает местную кокотку Варвару.

— Вот как? — удивился сыщик. — Онисим тоже был ее любовником. Это может быть любопытно. Нужно встретиться с ней завтра.

— Вставайте, Кондрат Титыч!

— Что такое? — сыщик сонно взглянул на встревоженное лицо своего секретаря.

— Беда случилась. Федору нашли мертвой в своем доме.

— Этого еще не хватало! — с досадой пробормотал Линник, спешно одеваясь. Золотые стрелки карманных часов показывали половину двенадцатого.

На крыльце Кондрата поджидал незнакомый городовой.

— Как это случилось? — бросил ему вместо приветствия сыщик, погруженный в собственные мысли.

— После, — хмуро отрезал тот. — Там сейчас Поправка, он вам все объяснит.

Они шли по темной улице в противоположную сторону от Рыночной площади до тех пор, пока деревянные избы не заняли место каменных домов, потом свернули в переулок налево, затем направо. Где-то рядом за забором грозно залаяли разбуженные звуком шагов собаки. Хромавший в кромешной тьме Линник удивлялся, как шедшему впереди него городовому удается безошибочно ориентироваться в ночном мраке. Наконец впереди замаячило совиным глазом одинокое освещенное окно, и это был тот редкий случай, когда огонек в ночи вызвал у Кондрата не радость, а скорбь. Они миновали приоткрытую калитку, поднялись на позолоченное светом из окна крыльцо и, отставив сломанную дверь, вошли в дом.