Книга Исчезновение в седых холмах, страница 107 – Полина Сутягина

Пока Джон был у Уортингов, успело стемнеть, а небо заволокло тучами, и теперь лишь два глаза фар прорезали вечерний мрак поздней осени. Они то взмывали в небо, словно два маяка, когда автомобиль карабкался вверх, то устремлялись в земную толщу, скользя вместе с машиной вниз по склону.

Джон размышлял над словами мистера Уортинга. Он и сам полагал, что вряд ли камень в ближайшее время покажется на черном рынке, и если это случится, то, скорее всего, станет известно. Из-под полы такой камень не продашь. Человек, решившийся на кражу, должен был иметь по меньшей мере уверенность в рынке сбыта. Или же… все верно – желать камень для себя. Вывод, сделанный мистером Уортингом, был близок и Джону, но он знал лишь одного человека, когда-то столь заинтересованного в этой драгоценности, что готов был пойти на многое… Однако, учитывая обстоятельства, причастность его была маловероятна.

На одном из подъемов тревожащий Джона стук усилился, автомобильчик фыркнул, и вдруг воцарились мрак и тишина. Медленно выдохнув, Джон попытался снова завести машину, но безуспешно. Он был уже не так и далеко от Сомерхейма, к тому же впереди виднелись тусклые огоньки ферм.

На мгновение за стеклами машины Джону почудилось движение. Он распахнул дверь, вышел и тут же едва ли не был сбит с ног порывом ветра, бросившего ему в лицо подсохшую дорожную пыль. Джон сощурился, закашлявшись, и сквозь слезящиеся глаза увидел нечто. В это мгновение он был уверен, что в холмах он разглядел силуэт. Черная всадница в развевающихся одеждах… на черной лошади.

– Что за фокусы… – дрогнувшим голосом пробормотал Джон, извлекая из нагрудного кармана аккуратно сложенный белый платок, и уголком его попытался протереть глаза. Когда ему это удалось, он вновь поднял взгляд на холмы, но видение исчезло, и лишь на соседней ферме громко и протяжно завыла собака. Начинал накрапывать дождь.

Сам не ожидая от себя такой реакции, Джон поспешно вернулся за руль и захлопнул подтолкнутую ветром дверцу. После первого же поворота ключа машина завелась, ярко осветив путь лучами фар.

– Больше никаких проклятий, старинных семей, шкатулок и камней! – провозгласил Джон, прибавляя газа. – В следующий раз пусть мистер Твибинс сам занимается…

А за холмом, через который он переваливал, уже приветливо горели огни Сомерхейма.

* * *

К булочной Джон подъехал под проливным дождем. Чавкая ботинками по свежим лужам, он под покровом черного купола зонта пробирался к уютно светящимся окошкам, за которыми ждали тепло, аромат свежего хлеба и горячая ванная.

Табличка на двери булочной была уже перевернута и дверь закрыта на щеколду изнутри, но свет горел, и за дверью слышались голоса. Джон позвонил, и ему почти сразу же отворили.

– Мистер Картвей! – воскликнула миссис Смит, открывая шире дверь. – Скорее проходите! Какой ливень!

Она мгновенно забрала у него зонтик и помогла высвободиться из мокрого плаща, который вместе с зонтом был сразу же передан в заботливые руки мисс Смит. Джона явно ждали, поскольку булочная была уже убрана.

– Я принесу чай и ужин к вам в комнату, – порадовала его хозяйка. – Да, вот еще… – Она подошла к стойке и достала из-под нее конверт. – Финнеган сегодня забегал и принес. Адресовано вам.

Джон поблагодарил за заботу и ощутил в пальцах плотную и качественную бумагу. Только оказавшись в своей комнате, он поспешно вскрыл конверт. Там находилась небольшая записка на гербовой бумаге, выполненная элегантным четким подчерком. Он был приглашен в аббатство на завтрашний вечер. Джон опустился на кровать, так и не выпуская бумаги из рук. Итак, завтра ему предстояла непростая встреча… Это была не пожилая состоятельная любительница местных сплетен и не заботливое семейство землевладельцев, скорее всего, сделавших состояние на торговле. Его ожидало общение с человеком ранга пэра, получившего свои права от рождения. И такую личность нужно непременно заинтересовать, поскольку у лорда есть все возможности полностью проигнорировать любые вопросы Джона.