Книга Проклятие фараона, страница 64 – Барбара Мертц

– Так что, по-вашему, случилось с мистером Армадейлом?

– Боюсь, он погиб в результате несчастного случая, – сказала Мэри.

Ее голос был серьезен, но спокоен. Я поняла, что, хотя она и питала симпатию к пропавшему Армадейлу, ее чувства к нему были не слишком глубоки, а потому не мешали нам вместе строить догадки относительно его участия в этом деле.

– За несколько недель до смерти лорда Баскервиля он пребывал в странном настроении, – продолжила она. – То впадал в безудержную веселость, то вдруг становился мрачен и молчалив. Я все думала, не виной ли тому мой отказ от его предложения…

– Это маловероятно, – перебила я, стараясь утешить ее.

– Поверьте, я не считаю себя роковой красавицей, – ответила Мэри, слегка улыбнувшись. – Армадейл воспринял мой отказ спокойно и не пытался меня переубедить. Подобным образом он стал вести себя спустя неделю, если не больше. С ним творилось что-то неладное – в физическом плане или душевном, не берусь утверждать. Конечно же, мы все были потрясены таинственной смертью лорда Баскервиля, но Алан… Он был как из стихотворения – возможно, вы его знаете:

Я уверена, что он тронулся рассудком и отправился бродить в горы, где и нашел свой безвременный конец.

– Гм, – хмыкнула я. – Вполне правдоподобно. Однако мне трудно поверить, чтобы смерть лорда Баскервиля могла произвести на него столь тягостное впечатление. Думаю, его светлость был не из тех людей, которые вызывают преданную любовь у своих подчиненных.

– Право, – робко сказала Мэри, – мне бы не хотелось…

– Ваша деликатность делает вам честь. Nil nisi bonum[13]и все такое, но помните, Мэри, мы расследуем смерть несчастного, и сейчас не время…

– Не время для сплетен, – раздался крик за моей спиной.

Мэри вздрогнула и уронила карандаш. Я обернулась и увидела Эмерсона, вид у него был крайне воинственный, а лицо горело от духоты и гнева.

– Ты ничего не расследуешь, – продолжал он. – Заруби себе это на носу, если можешь, Амелия. Перестань отвлекать мою художницу и возвращайся к мусорной куче, а не то я закину тебя на плечо и самолично отнесу домой.

Не дожидаясь ответа, он исчез внутри гробницы.

– Мужчины – невозможные трусы, – с негодованием сказала я. – Он видел, что я не закончила свою мысль. Что ж, с ним я разберусь позднее. Вряд ли его репутации пойдет на пользу, если я на глазах у работников пойду и укажу на несостоятельность его аргументов. Хорошо, что мы поговорили, Мэри.

Я ободряюще потрепала ее по плечу и позволила вернуться к работе. Не думайте, что я испугалась гнева Эмерсона, вовсе нет. Я хотела подумать над тем, что рассказала мне Мэри. А подумать было над чем. Особенно меня поразили ее слова о странном поведении Армадейла накануне смерти лорда Баскервиля. Привязанность девушки к молодому человеку помешала ей увидеть, что этот факт только подкрепляет теорию о том, что Армадейл убил своего покровителя. Пусть отсутствие мотива говорило в пользу Армадейла, но, как твердят нам исследования психологии преступников, маньяку мотив не требуется.

2

Тем вечером мы вернулись в дом уставшими от жары и работы и пребывали не в самом хорошем расположении духа, которое только ухудшилось, когда нам сообщили, что нас немедленно хочет видеть леди Баскервиль. Эмерсон ответил всего одним, но весьма крепким словцом и с топотом отправился в нашу комнату. Я задержалась, чтобы успокоить принесшую послание служанку, которая позеленела от ужаса.