Книга Проклятие фараона, страница 61 – Барбара Мертц

Широко раскрытые пустые глаза и посеревшее лицо смотрели на нас почти с упреком. Хотя я не питала к Хасану симпатии, меня захлестнула волна жалости и негодования, и я тут же поклялась, что его убийца не останется безнаказанным.

То же я сказала и Эмерсону.

Изучая обмякшее тело, он язвительно заметил:

– Опять ты за свое, Амелия! Откуда такие скоропостижные выводы? С чего ты взяла, что его убили?

– А по-твоему, нет?

– Черт побери, не знаю я, отчего он умер. – Эмерсон поднялся, рассеянно отмахиваясь от мелких насекомых, которые роем вились вокруг него. – На затылке у него шишка, но это не смертельно. Больше ни царапины. А вот блох предостаточно… Проклятье, мы опаздываем на раскопки!

Жизнь в Египте течет неспешно, и смертью в этих краях никого не удивишь. В обычных обстоятельствах власти не торопились бы с расследованием. Но тут дело обстояло иначе. Если бы мне требовалось подтверждение жгучего интереса, который питал к нашей экспедиции весь Луксор, им, несомненно, послужила бы скорость, с которой прибыла полиция.

К этому времени Эмерсон по моему настоянию уже отправился в Долину. Я убедила его, что нам обоим незачем тратить рабочее время впустую – побеседовать с полицией я смогу и одна, – и, поскольку мои доводы совпали с его пожеланиями, Эмерсон послушался. Я не сочла нужным сообщить ему главную причину, по которой хотела отослать его прочь. Я догадывалась, что нас ожидает нашествие журналистов, и существующего ажиотажа было вполне достаточно, чтобы обойтись без моего мужа.

Тело несчастного Хасана наконец унесли. Правда, этому предшествовала длительная дискуссия относительно того, как им следует распорядиться: констебль хотел вернуть тело семье, а я настаивала на вскрытии. Я, разумеется, взяла верх, но, судя по тому, как собравшиеся качали головами и перешептывались, было видно, что они считают такой шаг излишним. Хасана убил ифрит, призрак фараона, – какие еще нужны доказательства?

1

Как ни хотелось мне поскорее последовать за мужем, я все же посчитала своим долгом проведать леди Баскервиль. Она лежала в постели под присмотром своей горничной-египтянки. По бледности и темным кругам под глазами я поняла, что ее жалобы на нервное потрясение не так уж безосновательны.

– Когда закончится этот кошмар? – вопросила она, заламывая руки.

– Не могу вам сказать, – ответила я. – Я собираюсь в Долину. Вам что-нибудь нужно, леди Баскервиль?

– Нет-нет, я, пожалуй, вздремну. Меня всю ночь мучили кошмары.

Я удалилась прежде, чем леди Баскервиль успела рассказать мне о своих сновидениях, после чего с удовольствием надела рабочий наряд и отправилась в путь, вдыхая свежий утренний воздух.

По дороге меня терзали мрачные предчувствия: я прекрасно знала, что, как только станет известно о смерти Хасана, даже самые преданные люди могут бросить инструменты и отказаться войти в проклятую гробницу. Эмерсон – человек не робкого десятка и не потерпит неповиновения. Он этого так не оставит, рабочие взбунтуются и нападут на него… Мое лихорадочное воображение породило страшную картину: муж истекает кровью на белом песке, а убийцы бегут с места преступления, попирая ногами его тело. Поравнявшись со скалой, нависшей над Долиной, я пустилась бегом.

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что трагедии, разыгравшейся в моем воображении, не случилось. Зато стало ясно, что слухи об очередном несчастье поползли по округе. Толпа зевак увеличилась в десять раз. Трое наших людей укрепляли ограду вокруг места раскопок. Они не взбунтовались и по-прежнему были верны нам. Мне не стыдно признаться, что на мои глаза навернулись слезы облегчения. Я решительно смахнула их и спустилась к гробнице.