Книга Проклятие фараона, страница 67 – Барбара Мертц

Мистер Милвертон промямлил что-то в знак согласия. Его бормотание и встревоженное выражение лица показались мне малоубедительными, зато Карл стал воплощением мужества и преданности – выпрямился в полный рост, мускулистое тело (вместе с усами) дрожит от возбуждения, очки в золотой оправе сияют.

– Мне только хотелось бы, дамы и господа, чтобы мисс Мэри была с нами, – добавил он. – Ей не следует оставаться в Луксоре наедине с престарелой эксцентричной родительницей.

– Но мы не можем пригласить ее сюда без матери, – заметил мистер Вандергельт.

Возникла недолгая пауза, все задумались. Карл первым нарушил молчание:

– Раз другого выхода нет…

– Ни в коем случае, – воскликнула леди Баскервиль. – Я не потерплю присутствия этой женщины. Если хотите составить нам компанию, Сайрус, вы знаете, я всегда вам рада. Но поверьте, я чувствую себя в полной безопасности.

– Это пока. Скоро в городе прознают о женщине в белом, – с горечью сказала я.

Леди Баскервиль ахнула и испепелила меня взглядом.

– Вы что… – Она спохватилась и продолжила: – Вы говорили с этой дурочкой Атией?

Я была уверена, что в голову ей лезли совсем другие выражения.

– Она сказала, что вчера ночью видела женщину в белом одеянии, приблизительно в то время, когда убили Хасана, – ответила я. – Ей, конечно, могло все привидеться.

– А разве есть какие-то другие объяснения? – спросила леди Баскервиль. – Эта женщина находится во власти суеверий.

– Это неважно. – Вандергельт покачал головой. – Вам, друзья, пересуды уж точно ни к чему.

– Какие глупости! – сердито воскликнула леди Баскервиль.

Она подошла к окну. В пустыне быстро стемнело, вечерний ветер раздувал тонкие занавески и приносил в комнату сладкий, одуряющий запах жасмина. Повернувшись к нам спиной и отодвинув белой рукой занавеску, леди Баскервиль вглядывалась в ночную темноту. Должна признаться, она была удивительно хороша собой: в черном струящемся платье, с тонкой шеей и горделиво поднятой головой, увенчанной копной блестящих волос.

Спор продолжился. Эмерсон не мог более отказать мистеру Вандергельту в гостеприимстве, когда тот заручился согласием хозяйки дома, что не мешало ему, однако, выражать свое неудовольствие по этому поводу. Вандергельт отвечал ему вполне дружелюбно, но мне казалось, что его по-своему забавляет поведение Эмерсона и он пытается его раззадорить.

Внезапно леди Баскервиль вскрикнула и отпрянула от окна. Но поздно. С быстротой пули (пусть и значительно бо́льших размеров) в открытое окно влетел камень и с грохотом приземлился на чайный столик, разметав осколки во все стороны. Прежде чем достичь конечной точки, он успел поразить свою цель. Со страшным (и, к моему глубокому сожалению, непристойным) проклятьем Эмерсон схватился рукой за голову, зашатался и растянулся во весь рост. От силы, с которой он шлепнулся на пол, со столов и полок попадали хрупкие предметы, так что падение колосса (позвольте мне литературную метафору) свершилось под настоящую симфонию разбиваемого стекла.

Мы дружно ринулись на помощь Эмерсону. В стороне осталась лишь леди Баскервиль, застыв в оцепенении, как Лотова жена. Надо ли говорить, что я первая оказалась рядом с мужем. Но не успела я обнять его, как он привстал, по-прежнему прижимая ладонь к виску. Из-под пальцев, запачканных кровью, по смуглой щеке текла алая струя.