Онлайн книга «Проклятие фараона»
|
– Черт возьми! – сказал Эмерсон и топнул ногой. – Она держалась очень грубо, – согласилась я. – Грубо? Напротив, она старалась изложить неприятные факты как можно деликатней. «Образцовый семьянин»! «Наконец остепенился»! Боже мой! – И ты решил говорить как мужчина, – раздраженно сказала я. – Удивительно! Ведь я не мужчина, а замшелый домосед, лишенный решимости и отваги… – Ты реагируешь именно так, как она и рассчитывала! – воскликнула я. – Неужели ты не видишь, как злонамеренно каждое ее слово? Еще бы намекнула, что… – Что я держусь за дамскую юбку. Правда, истинная правда. Она удержалась из вежливости. – Ах, стало быть, ты так думаешь? – Конечно нет, – сказал Эмерсон с непоследовательностью, которую мужчины обнаруживают в ходе спора. – Хотя ты и пытаешься… – А ты пытаешься притеснять меня. Если бы не мой сильный характер… Дверь гостиной отворилась. – Ужин подан, – сказал Уилкинс. – Попросите кухарку задержаться на пятнадцать минут, – сказала я. – Мы должны пожелать Рамсесу спокойной ночи, Эмерсон. – Да-да. Я почитаю ему, а ты пока переоденешь это отвратительное платье. Я отказываюсь ужинать с женщиной, которая выглядит как английская матрона и источает ароматы компостной ямы. Как тебе не стыдно говорить, что я тебя притесняю? – Я сказала, что ты пытаешься. Ни тебе, ни какому другому мужчине это никогда не удастся. Уилкинс отступил, чтобы дать нам пройти. – Благодарю вас, Уилкинс, – сказала я. – К вашим услугам, мадам. – Что касается дамской юбки… – Простите, мадам? – Я обращалась к профессору Эмерсону. – Да, мадам. – Про дамскую юбку говорил я, – огрызнулся Эмерсон, пропустив меня по лестнице вперед. – И я от своих слов не отказываюсь. – Тогда почему бы тебе не принять предложение леди Баскервиль? Я вижу, ты прямо-таки сгораешь от нетерпения. Какие чудесные вечера ждут вас в Египте при ласковом свете луны… – Не говори глупостей, Амелия. Бедняжка не вернется в Луксор – с этим местом у нее связаны слишком тяжелые воспоминания. – Ха! – Я резко рассмеялась. – Наивность мужчин не устает меня поражать. Конечно же, она вернется. Тем более если там будешь ты. – Я не собираюсь никуда ехать. – Тебя никто не удерживает. Мы поднялись на второй этаж. Эмерсон повернул направо в сторону детской. Я решительно двинулась налево, к нашим спальням. – Ты скоро? – спросил он. – Приду через десять минут. – Очень хорошо, дорогая. Мне понадобилось меньше десяти минут, чтобы сорвать с себя серое платье и облачиться в другое. Когда я зашла в детскую, в комнате было темно, горела лишь одна лампа, при свете которой Эмерсон читал вслух. Рамсес, лежа в кроватке, с пристальным вниманием изучал потолок. Со стороны эта семейная сцена представляла собой умилительное зрелище, если бы не смысл произносимых слов. – Анатомические особенности ран, включающие в себя глубокий пролом лобной кости, разбитую глазницу и скуловую кость, а также удар копья, который размозжил сосцевидный отросток височной кости и поразил первый шейный позвонок, позволяют нам восстановить картину гибели царя. – А, мумия Секененры, – сказала я. – Вы уже так продвинулись? Маленькая фигурка произнесла из кроватки задумчивым голосом: – Мне казется, сто его умелсвили. – Что? – спросил Эмерсон, озадаченный последним словом. – Умерщвили, – перевела я. – Соглашусь с тобой, Рамсес. Человек, чей череп размозжен множественными ударами, вряд ли умер своей смертью. |