Книга Проклятие фараона, страница 23 – Барбара Мертц

– В следующий раз, когда будешь на Риджент-стрит, не забудь купить дюжину рубашек. – Я присела, чтобы уклониться от просвистевшей у моего лица пуговицы. – Когда поедешь за границу, они тебе понадобятся.

Эмерсон резко повернулся. Для крепкого человека с широкой грудью он на редкость проворен. В один шаг он преодолел разделявшее нас расстояние, взял меня за плечи и…

Но здесь я должна сделать небольшое отступление. О нет, я не собираюсь оправдываться, ни в коем случае! Я всегда считала, что современная ханжеская чопорность в вопросах влечения полов, даже между мужем и женой – а ведь эта связь освящена церковью и узаконена государством, – совершенно абсурдна. По какой причине романисты, претендующие на описание «правды жизни», замалчивают эту благопристойную и увлекательную форму человеческой деятельности? Еще более недостойными я считаю разного рода ухищрения, к которым прибегают писатели в этом вопросе. Слащавые любезности на французском ничем не лучше многосложной напыщенности латыни. Меня вполне устраивает старое доброе англо-саксонское наречие, язык наших предков. Лицемеры, если таковые найдутся среди моих читателей, могут пропустить нижеследующие строки. Несмотря на мою сдержанность, наиболее проницательные из вас уже догадались, что мы с мужем питаем друг к другу самые теплые чувства. И я не вижу повода этого стыдиться.

Но вернемся к основной линии нашего повествования.

Схватив меня за плечи, Эмерсон хорошенько встряхнул меня.

– Черт возьми! – закричал он. – Разве я не хозяин в своем доме? Сколько раз мне объяснять, кто здесь принимает решения?

– Я думала, мы принимаем их совместно, после спокойного, взвешенного обсуждения.

От резкого рывка мои жесткие густые волосы, которые не так-то просто укротить, выбились из прически. Продолжая удерживать меня за плечо, Эмерсон запустил другую руку в толстый узел у меня на затылке. Гребни и шпильки разлетелись в разные стороны, и волосы рассыпались по плечам.

Я не помню точно, что он сказал. Эмерсон был краток. Он поцеловал меня. Я была исполнена решимости не отвечать на поцелуй, но целуется Эмерсон прекрасно. Прошло некоторое время, прежде чем я обрела дар речи. Мое предложение позвать горничную, чтобы она помогла мне снять платье, было категорически отвергнуто. Эмерсон предложил свои услуги. Я указала ему на то, что его методы обычно приводят платья в состояние полной негодности. В ответ он презрительно фыркнул и яростно набросился на крючки и петли.

Да, я считаю искренность в подобных вопросах весьма похвальной, но каждый человек имеет право на частную жизнь. И тут придется прибегнуть к типографскому эвфемизму.

* * *

К полуночи снег перестал, за окном порывистый восточный ветер сотрясал обледеневшие ветви деревьев. Сопротивляясь его напору, они скрипели и трещали, словно ночные духи. Прижавшись к груди мужа щекой, я слушала ровный ритм его сердца.

– Когда мы едем? – тихо спросила я.

Эмерсон зевнул.

– Корабль отплывает в субботу.

– Спокойной ночи, Эмерсон.

– Спокойной ночи, моя дорогая Пибоди.

1

Читатель, верите ли вы в волшебство, например в ковры-самолеты из легенд древнего Востока? Разумеется, нет. Но оставьте на мгновение свой скепсис и позвольте волшебной силе печатного слова перенести вас на тысячи миль и множество часов в место, столь отличное от промозглой тоскливой Англии, что оно с равным успехом могло бы находиться на другой планете. Представьте, что вы сидите со мной в Каире на террасе отеля «Шепард». Небо голубое, как китайская глазурь. Солнце благосклонно дарит тепло своих лучей богатым торговцам и нищим в лохмотьях, имамам в тюрбанах и европейским путешественникам в костюмах – всем без исключения, кто является частью разнородного шумного потока, который течет по раскинувшейся перед нами широкой улице. Мимо шествует свадебная процессия, ее возглавляют музыканты, извлекающие праздничную какофонию из барабанов и флейт. Невеста прячется от праздных взглядов за шелковым розовым балдахином, который несут четверо родственников. Бедная девушка, ее передают от одного хозяина к другому, как товар. Правда, через мгновение мое негодование по поводу одного из самых несправедливых турецких обычаев сменяется радостью от осознания того, где я нахожусь. Я совершенно довольна своей жизнью. С минуты на минуту придет Эмерсон, и мы отправимся в музей.