Книга Проклятие фараона, страница 105 – Барбара Мертц

Я сделала глубокий вдох и бросилась в хижину с зонтиком наперевес. Железный стержень ткнулся во что-то мягкое, раздался крик. Меня обхватили чьи-то руки. Сопротивляясь, я нанесла еще удар. Вдруг у меня вырвали зонтик. Не теряя присутствия духа, я со всей силы пнула своего противника в голень и уже хотела позвать на помощь, когда меня остановил голос. Он был мне знаком.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я, переводя дух.

– Я мог бы задать тебе тот же вопрос. – Эмерсон запыхался не меньше меня. – Но зачем? Знаю же, что ты меня везде достанешь. Это меня не смущает, но вот твоя импульсивность не может не огорчать. Сдается, ты сломала мне ногу.

– Чепуха, – сказала я, забирая зонтик. – Если бы ты соизволил поставить меня в известность относительно своих планов, досадного столкновения можно было бы избежать. И никто бы не пострадал. Кто это с тобой?

– Позволь представить тебе Али Хасана Абд-эр-Расула, – сказал Эмерсон.

Он представил меня на арабском, назвав своей «высокородной ученой главной женой», что было бы крайне лестно, если бы не его ехидный тон. Али Хасан, который сидел на корточках в углу, закатил глаза, так что стали видны белки, и позволил себе чрезвычайно оскорбительное замечание.

– Сын одноглазого верблюда! Отродье дохлого козла! – ответила я (или что-то в этом духе – арабские выражения слишком выразительны и на английском звучали бы неприлично). – Придержи свой вонючий язык и не смей говорить о тех, кто достойнее тебя.

Эмерсон подкрепил мою тираду своей, не менее обстоятельной, и Али Хасан весь сжался от страха.

– Я забыл, что почтенная Ситт знает наш язык, – заметил он. – Дайте мне мое вознаграждение, и я уйду.

– Вознаграждение! – воскликнула я. – Эмерсон, ты хочешь сказать…

– Да, моя достопочтенная главная жена, именно это я и хочу сказать, – ответил Эмерсон. – Али Хасан послал одного из слуг сообщить, что будет ждать меня здесь. Не знаю, почему нельзя было встретиться в доме, ну да ладно. Главное – он заявляет, будто нашел Армадейла. Конечно, я не собираюсь ему платить, пока не получу возможность в этом убедиться.

– И где же Армадейл?

– В пещере, в скалах.

Я ждала, что Эмерсон продолжит, но он молчал, и по затянувшемуся молчанию я с дрожью поняла, что произошло.

– Он мертв.

– Да, – мрачно сказал Эмерсон. – И Али Хасан говорит, что мертв уже давно.

1

Заходящее солнце просунуло длинную красно-золотую руку в открытую дверь, осветив темный угол, где на корточках сидел Али Хасан. Я поймала на себе вопросительный взгляд Эмерсона.

– Не сходится с твоей гипотезой? – поинтересовался он.

– Трудно сказать, – ответила я. – «Уже давно» – срок весьма неопределенный. Вот если мы докажем, что Армадейл был мертв, когда случилось последнее нападение… Нет, меня и это не удивит – есть еще одна гипотеза…

– Проклятье, Амелия, какое феноменальное нахальство! Сколько можно… – Эмерсон оборвал себя на полуслове, а через мгновение оскалился, тяжело дыша. Очевидно, таким образом муж пытался изобразить улыбку. Когда он продолжил, тон его был приторно-ласков. – Все-все, молчу. Не то Али Хасан подумает, что мы не ладим друг с другом.

– Арабы не знают, как у европейцев принято выражать привязанность, – откликнулась я рассеянно. – Эмерсон, мы должны немедленно действовать. Перед нами стоит непростая дилемма.