Книга Все, кто мог простить меня, мертвы, страница 97 – Дженни Холландер

Скрип щеколды, распахнутое окно.

Холодный воздух. Ворвался внутрь. Заполняя маленькую комнату.

«Не надо, Чарли, пожалуйста…»

Хрусткостей.

Тишина.

Так вот что случилось.

Твою мать, я так и знала.

СЕЙЧАС

– Мэм?

Я смотрю на себя в зеркало позади стойки администратора. Я похудела, лицо осунулось. Ключицы печально торчат из-под блейзера, а под глазами круги, которые я не стала замазывать.

Выгляжу дерьмово.

Отлично.

– Мэм? – повторяет портье.

Разговор с Гуннаром – это тебе не разговор со Стеф. Его не тронут никакие профессиональные аргументы. Нужно, чтобы он подумал: это ее погубит.Нужно, чтобы он подумал – как сказала Оливия, – я любил ее.

– Гуннар Корхонен, – говорю я. – 19F.

Слегка ворча, портье проверяет мои документы.

– Лифт справа от вас.

Глядя в зеркало, я еще немного размазываю тушь. Так я больше похожа на себя прежнюю.

– Я пойду по лестнице. Спасибо.

– Оке-е-ей, – тянет портье. – Счастливых праздников.

Господи. Ненавижу, когда так говорят.

После третьего этажа мне приходится снять каблуки. Так противно идти босыми ногами по полу, но выбора у меня нет. Когда я добираюсь до нужного этажа, по моей спине уже течет пот. Я наклоняюсь, пытаясь отдышаться.

– Привет, Чарли.

Я буквально подпрыгиваю от неожиданности.

Одна из дверей на этаже открыта, в проеме стоит Гуннар. За последние десять лет я видела его на нескольких мероприятиях, но, даже несмотря на это, я в шоке от того, как мало он изменился. Да, теперь он предпочитает не свободные рубашки, а черные водолазки в стиле Стива Джобса, к тому же его волосы слегка потемнели, но выражение лица осталось прежним: спокойным и сосредоточенным.

– Привет, Гуннар.

Я все еще держу туфли в руках.

– Думаю, тебе лучше войти.

Он разворачивается. Я с трудом всовываю опухшие ноги в туфли от «Маноло» и ковыляю за ним. Мы входим в огромные, похожие на лофт апартаменты с большими окнами и свисающими сверху растениями. Гуннар останавливается на противоположной стороне кухни, словно хочет сохранить дистанцию между нами.

– Не знал, что ты бываешь в Вашингтоне, – говорит он.

– А я и не бываю. – Под пристальным взглядом Гуннара я чувствую себя уязвимой, голой, безоружной. – Я… приехала, чтобы увидеться с тобой.

– Я уже давно живу в Нью-Йорке.

– Знаю.

Медленно, не торопясь, Гуннар разливает вино по бокалам и протягивает один мне.

– Выпьем, – говорю я, – за… за старых друзей.

Мой язык словно онемел.

– Хм-м. – Гуннар отпивает немного вина. – Можешь присесть.

Я сажусь. Он тоже.

– Зачем ты приехала, Чарли?

– Я… я хочу попросить тебя об одолжении.

Я специально говорю это жалостливым тоном. Чтобы показать ему, какая я несчастная. Обреченная.

– Об одолжении. – Он пристально смотрит на меня. – Чарли хочет одолжение, – повторяет он почти про себя.

Я продолжаю. Сейчас мне уже нельзя останавливаться.

– Я про фильм, который готовит Стеф. Так ужасно… переживать все это снова. Бесконечные статьи, фотографы. Я не справляюсь. Я… боюсь того, что могу натворить. – Довольно дешевый ход, но я уже отчаялась. Теперь, когда я знаю, что это я их убила, что Стеф видела,как я их убила, это мой последний шанс. – Если ее фильм выйдет…

– Когда он выйдет, – невозмутимо говорит Гуннар. – Они начали… как это называется?.. Препродакшен.

– Но если ты не передашь им права на свою статью, если ты скажешь…