Книга Все, кто мог простить меня, мертвы, страница 100 – Дженни Холландер

– Мы уже…

– Начали препродакшен. Знаю. А еще я знаю, что ты планируешь выпустить фильм к десятой годовщине. Я могу помочь. Я хочу… хочу стать частью этого проекта.

Пауза.

– В качестве кого?

– Могу помочь со сценарием. Я была там. Есть вещи… о которых больше никто не знает. Я могу проследить за тем, чтобы в сценарии… – Я перевожу дыхание. – …все было верно.

– Ты все помнишь.

Это как бы вопрос.

– Я все помню.

Тишина.

– Нам нужно встретиться, – внезапно говорит Стеф.

Я будто прошла какую-то проверку.

– Могу снова прийти в твой офис…

– Нет. Нет, давай встретимся у меня дома. Может, завтра утром?

Я в шоке от того, насколько удачно все складывается. Просто удивительно. Я-то думала, будет трудно остаться с ней один на один, ведь она знает правду.

– Да, – говорю я. – Да, мне подходит.

– Я живу в Бруклин-Хайтс, – отвечает Стеф. – Сейчас скину тебе адрес.

Я думала, сложнее всего будет добраться до Стеф. Однако выяснилось, что проблема в другом: я ни хрена не знаю об аллергии на орехи. Можно съехать с шоссе и найти в каком-нибудь городке библиотеку с компьютером, погуглить так, чтобы меня не отследили по истории поиска, но это же не чертов «C.S.I.: Место преступления».Ну и вообще, название аллергии говорит само за себя, правда? Мне просто нужны орехи.

Но как-то это смешно – что, просто сходить в магазинчик и купить там арахисовое драже?

Неожиданный звонок пугает меня до чертиков. Это снова мама. Уверена, она звонит насчет Фелисити. Я выключаю телефон и засовываю его в карман на боковой двери. Мне нельзя отвлекаться.

Испечь.Я могу что-нибудь испечь.

Я не из тех женщин, которые предлагают выпечку вместо того, чтобы нормально договориться. Но Стеф этого не знает. Мы со Стеф вообще мало что знаем друг о друге. Думаю, это сыграет мне на руку.

К тому времени, как я возвращаюсь в таунхаус, уже почти полночь. Трипп крепко спит, уткнувшись лицом в шелковую подушку, и я забираюсь под одеяло рядом с ним. Через некоторое время он притягивает меня к себе, упирается острым подбородком мне в лопатку. Я не отодвигаюсь, потому что это в последний раз. Нет, не объятия – в этих объятиях я буду лежать все оставшиеся ночи в своей жизни. Просто сегодня последняя ночь перед тем, как все снова изменится. Отчетливо помню, как это было в прошлый раз: меня терзала горечь раскаяния, ведь я не ценилато, что имела. Я годами вспоминала ту последнюю ночь в кампусе после вечеринки у Ди, когда Джордан тихонько похрапывал, а я лежала рядом, прижимаясь к нему всем телом. Вспоминала то сладостное чувство удовлетворения. Тогда на меня почти ничто не давило. Наверное, потерю именно этого чувства я перенесла тяжелее всего.

На следующее утро я пеку.Разбиваю яйца, замешиваю тесто, разминаю бананы. Перемалываю горсть арахиса в порошок и добавляю к остальным ингредиентам. Окунаю палец в смесь и пробую ее на вкус, раздумывая, не положить ли, ну не знаю, побольше сахара? Какими должны быть банановые маффины? Я не перекусываю сладостями или чем-то еще. Уже много лет. Я ем, когда испытываю голод, ем, потому что мне это нужно, и все.

Но маффины получаются вполне себе аппетитными. Даже я это признаю. Такие аккуратные, с золотисто-коричневой корочкой. Оказывается, у нас есть подставка для торта, подарок на помолвку от кого-то, кто явно не очень хорошо нас знает. Я выкладываю кексы на подставку и накрываю их стеклянным колпаком.