Онлайн книга «Все, кто мог простить меня, мертвы»
|
– Твое и вправду было хорошим! – запротестовала я, перекрикивая ветер. – Хреново врешь, Колберт. Мы поднялись на лифте на одиннадцатый этаж – бокс-этаж. 21 СЕЙЧАС Вестибюль в доме Стеф напоминает домик Санта-Клауса. Четыре рождественские ели, каждая высотой в двенадцать футов. Повсюду отчаянно мигают крошечные лампочки. На полу громоздятся блестящие коробки, все в золотой фольге и серебряных лентах. Ненавижу эту предпраздничную суету. Бешеный восторг, нарастающий с каждым днем – Рождество все ближе и ближе!Всеобщая эйфория от обратного отсчета до худшего дня в моей жизни. Если бы я все еще перекусывала сладостями, купила бы себе шоколадный адвент-календарь и съела его одним махом. – Она готова принять вас, мисс Колберт. Поднимайтесь в пентхаус, – говорит мне портье в шапочке Санта-Клауса. Он широко улыбается. Держу пари, в праздники Стеф дает хорошие чаевые. Стеф умная, она знает, кого привлечь на свою сторону. Я оглядываюсь. – Где лестница? Улыбка исчезает с его лица. – Здесь двадцать два этажа, мэм. – Понятно. Где лестница? Он качает головой. На его бейджике написано Расти. – Чтобы попасть в пентхаус, вам придется воспользоваться лифтом. По-другому никак. Господи. – Я слышу, Расти, – напираю я, – но мне бы лучше… Он тянется к телефону. – Могу попросить ее спуститься… – Нет! – Нельзя допустить, чтобы что-то пошло не так. – Все хорошо, все хорошо. – Я говорю это скорее себе, чем Расти. Это меньшее из зол, Чарли.– Все хорошо, – повторяю я, делая шаг назад. – Спасибо. Парень-лифтер приглашает меня в открытый лифт и нажимает кнопку «Пентхаус». Потом он выходит, на прощание приподнимая шапочку Санта-Клауса, и двери закрываются, прежде чем меня охватывает паника. Лифт трогается – свободной рукой я хватаюсь за золотой поручень, ладони у меня уже вспотели, – и маленькая стрелка начинает ползти вместе с лифтом: 1, 2, 3, 4… Я не хочу этого делать. Я так зла из-за того, что мне приходится это делать. 6, 7, 8, 9… На самом деле еще не поздно. Стеф еще может спастись. Ей надо только сказать: «Все отменяется». Тогда я уберу подставку для торта. Готова даже вырвать маффин у нее из рук. «Ох, какая же я дура, – сказала бы я, – прости, я готовила по семейному рецепту и совсем забыла про…» Но даже когда я представляю это, в голове проносится: Стеф ничего не отменит. Сегодня все будет по-другому. У меня есть умысел.В прошлый раз было не так. В прошлый раз я была глупой девчонкой, маленьким беспокойным ураганчиком,что носился туда-сюда, пока наконец не оказался в комнате, из которой нет выхода. В ту ночь ты могла убежать, –напоминаю я себе. Я уже не глупая девчонка. Ты сама решила убить их. Золотая стрелка скользит вправо: 12, 13, 14, 15… Я смотрю на подставку для торта. Ты и Стеф решила убить.Почему-то в моей голове у этой фразы уже не настоящее время, а прошедшее. 19, 20, 21, 22. Двери лифта открываются, и я оказываюсь в апартаментах Стеф. Апартаменты – не то слово. Это самый настоящий дворец, изысканный и элегантный, в ее стиле: столы из оникса, кремовые ковры, кроваво-красные и бирюзовые абстракции на стенах. И в центре всего этого восседает Стеф в белой накрахмаленной рубашке и джинсах. – Чарли. – Жестом она приглашает меня сесть рядом с ней на диван. На ее спокойном лице нет косметики, и я понимаю, что это манипуляция. Ведь я тоже хотела вызвать у Гуннара жалость, размазывая тушь под глазами. – Большое спасибо за то, что пришла. |