Онлайн книга «Все, кто мог простить меня, мертвы»
|
К тому времени я жила в Нью-Йорке уже четыре месяца – дольше, с горечью думала я, чем все эти умники из инстаграма[16], которые, приехав на три дня, пишут оды городу, где может случиться все!Но в отличие от них я так и не решила, нравится он мне или нет. Как я уже поняла, внутри киношных небоскребов были все те же бежевые ковры и невзрачные двери, как в разорившемся «Холидей инн». Теперь вместо духоты жаркого августа меня донимал холод, от которого я промерзала до мозга костей. Ньюйоркцы казались мне грубыми и циничными из-за их колких вопросов, пренебрежительного цоканья и того самого взгляда, каким они смотрели на меня, если я подходила слишком близко, типа даже не думай.Но в то утро, когда притихший город блестел под двухфутовым слоем снега, мне на секунду показалось, что я поняла его. (Честно говоря, не знаю, смогла бы я понять его,если бы не то, что случилось. Я усвоила одно: Нью-Йорк открывается тем, у кого в жизни всё хуже некуда. Борись, и тогда город признает в тебе своего.) Мы вернулись в кампус. Джордан пошел к Заку. Гуннар, Кейт и я по очереди долго грелись под душем, а потом сели смотреть «Эту замечательную жизнь»[17]. Кейт приготовила нам мак-энд-чиз в своей запрещенной мультиварке. Затем мы снова оделись потеплее, распечатали наши работы на принтере Кейт и пошли в Школу журналистики. Здание Школы журналистики нельзя было назвать красивым. (Сейчас оно выглядит куда лучше. Когда убрали бокс-этаж, то появилась возможность отремонтировать фасад и переделать вестибюль.) Но в тот вечер корпус выглядел прямо-таки готично, заросли плюща и башенки припорошило снегом. Кто-то расчистил главную лестницу и дорожку, получилось нечто вроде тропинки, по которой мы добрались до входа. Казалось, что у нас под ногами облака. Шел такой сильный снег, что скорая ехала до нас в два раза дольше обычного. (Это было в отчете.) Шел такой сильный снег, что, если бы ту дорожку не почистили, их тела приземлились бы на слой снега толщиной в девятнадцать дюймов. Этого не было в отчете, но я никак не могла перестать прокручивать это в голове. Физику произошедшего. Если бы они упали на снег. Если бы их спасли. Вы, наверное, думаете, что они кричали. По крайней мере одна из них. Но в тишине – а в заснеженной тишине мне казалось, что я слышу все, – раздался лишь хруст костей об асфальт. Этот хруст. СЕЙЧАС Я съезжаю на обочину. Я отключаю Нур. Я не могу говорить об этом вслух. ТОГДА Я почувствовала его всей своей кожей. Тот хруст. Протяжный скрип щеколды. Окно распахнулось в ночь, как бы удивляясь. Я помнила ту щеколду, на ней была наклейка «Не открывать». Я слышала, как заскрипела щеколда, видела, как открылось большое окно. Я уже открывала его раньше, во время занятия с Ди, когда стояла та жуткая жара. Холодный воздух ворвался внутрь. Как будто окно было пастью дракона, извергающего мороз и лед в маленькую комнату. То ощущение. Словно падаешь в горящем самолете. Словно ты рыба, выброшенная на сушу. Сердце билось о ребра, каждая клеточка моего тела горела от осознания того, что они мертвы, что я тоже скоро умру. Я зналаэто, я чувствовала себя как загнанный в угол зверь. Она сказала: «Не надо». Она сказала: «Чарли». Она сказала: «Пожалуйста…» СЕЙЧАС Нур была права. Воспоминания никуда не исчезли. |