Книга Все, кто мог простить меня, мертвы, страница 90 – Дженни Холландер

– Да. – Стеф уже откровенно подзадоривает его. – Ты должен знать. И они тоже. Разумеется.

– Чарли, – неожиданно говорит Лив. Она пристально смотрит на меня. – А что тыдумаешь?

Что ядумаю? Я даже не понимаю, где я. Я словно парю где-то под потолком салона, кончики пальцев рук и ног покалывает, они как будто отделились от моего тела, и язык тоже онемел и стал ватным.

Я дышу или нет? Я вообще здесь?

– Милая?

Это Трипп, чувствую, как он касается моей руки.

Мне кажется, я сейчас потеряю сознание, ведь я знаю, чтосо мной происходит – я не могу нормально дышать, мне не хватает воздуха, кислород не поступает в мозг, – и я готова отключиться, даже буду рада этому.

Но я не теряю сознание.

– Я… я думаю… – Я вдруг вспоминаю блестящие туфельки Злой Ведьмы Востока из «Волшебника страны Оз», те самые, которые очутились под домиком Дороти, и тут мне начинает казаться, что я уже умерла, что меня тоже похоронило под чьим-то домом, и теперь мне нужно выбраться, воскреснуть из мертвых. – Мне… нехорошо…

– Ты что-нибудь ела сегодня?

Это Трипп, он дотрагивается до моего лица.

– Я как раз собиралась приготовить ей что-нибудь.

Это Лив, она оправдывается.

– Мне пора.

Это Стеф.

Лив уводит меня в спальню – я слышу, как в коридоре Трипп говорит Стеф что-то о звонке, встрече, ужине, о том, что рядом с его офисом есть подходящее местечко, но его голос звучит все тише и постепенно затихает. Лив откидывает одеяло и помогает мне лечь. Она молчит. Интересно, не хочет ли она забрать свои слова назад. Не верю, что ты можешь кому-нибудь навредить.

Как будто читая мои мысли, она говорит – хотя и не так уверенно, как раньше:

– Ты не могла никому навредить, Чар. Я знаю это.

Мне нечего ответить. Я Злая Ведьма, и через секунду на меня упадет дом. Через секунду меня настигнет кара за все, что я совершила.

Я отворачиваюсь от Лив, натягиваю на себя одеяло. Она целует меня в макушку. Потом вздыхает. Потом уходит.

В детстве у меня был любимый трюк. Я ложилась, закрывала глаза, думала о конкретном времени – четыре часа, четыре часа– и говорила себе, что проснусь именно в это время. Срабатывало. Не всегда, конечно, но достаточно часто для того, чтобы я поверила: это особый дар, который исчезнет, если я расскажу о нем кому-нибудь.

Теперь я взрослая. Я не могу поставить будильник на пять, иначе мой жених проснется и продолжит наше так называемое обсуждение дальнейших шагов, и все же, когда я падаю в пучину сна, я на всякий случай говорю сама себе: пять часов, пять часов.

Открываю глаза, на часах четыре сорок пять. Трипп слегка похрапывает, закинув на меня руку.

Сработало, мать твою.

И тут я вспоминаю: Стеф приходила к нам домой. Стеф околдовала Триппа. Стеф положит конец моей привычной жизни, потянув за ниточки, которые откроют миру правду или, что еще хуже, позволят этому миру самому увидеть правду на большом экране. Адвокаты не смогут мне помочь. «Кроникл» тоже. Адвокаты первыми же вцепятся мне в горло, как только Трипп узнает, что я сделала с его девушкой, «Кроникл» напечатает на первой полосе все, что не войдет в фильм. На мою сестру объявлена охота, здоровье и психика моих родителей уже на пределе.

– Гуннарлюбил тебя,– сказала Лив. – А ты любила его.

Филип, тот самый адвокат, говорил,что наша самая большая проблема – это статья. В ней слишком много про меня, слишком много фактов о Шарлотте Колберт, которые Гуннар явил миру, а теперь может продать их чертовой Стеф Андерсон.