Книга Все, кто мог простить меня, мертвы, страница 89 – Дженни Холландер

– Как я уже говорил, Стефани, – Трипп приобнимает меня за плечи, меня, этакое чучело с мокрыми волосами и без грамма косметики, – Шарлотта и мои родители переживают о том, какой вы покажете ее в фильме. К тому времени она уже будет Гудмен-Уэст, а ты знаешь, как пресса…

– Конечно. Конечно. – Стефани понимающе кивает. – Могу заверить вас, вас обоих, что я преследую лишь одну цель. Внести ясность. – Опять эта идиотская фраза. – Мы делаем все, чтобы сохранить максимальную конфиденциальность, максимальное уважениек жертвам этой трагедии. Как к живым, – она кивает мне, – так и к тем, кого уже нет с нами.

Она траурно склоняет голову.

– Стефани, и еще кое-что, – мягко говорит Трипп, – пресса уделяет этому слишком многовнимания. Мы с Чарли люди закрытые…

– Внимания ровно столько, сколько нужно, – категорично заявляет Стеф. – Надо открыть людям правду. Девиз нашего шоу: все тайное становится явным. Особенно если приложить усилия. И мы их приложим. Яприложу. Чтобы выяснить, что произошло на самом деле.

Она быстро переводит взгляд на меня.

– Что произошло на самом деле, – с интересом повторяет Трипп.

У меня перехватывает дыхание.

– О чем это вы? – настороженно спрашивает Лив.

Стеф открывает рот, но прежде, чем она успевает сказать хоть слово, Трипп отвечает:

– О хронологии событий.

Черт.

– Что-то не сходится. В официальной хронологии. Я давно это заметил. – Трипп так тараторит, что с трудом выговаривает слова. – Как сказано в отчете, карты-ключи Чарли и Кейт лежали на полу уже в восемь двадцать восемь, но несчастный случай с Ди… произошел только в восемь пятьдесят две, это видно на записях с камер видеонаблюдения… – На его лице появляется гримаса боли. – …ведь, ведь прошло слишком много времени, да? Этого не может быть…

Он замолкает.

– Да, – почти сразу же говорит Стеф. – Да. Что-то здесь не так.

Трипп продолжает:

– Стефани, я должен признаться…

Вдруг я понимаю, чтоон хочет сказать.

– Дорогой, – пытаюсь я остановить его.

Стеф молча смотрит ему в глаза. Этому нас учили в Кэрролле: ничего не говори, жди. Они сами все расскажут.

– Дорогой,– повторяю я.

Но Трипп говорит одновременно со мной:

– Дия Алувалия была моей девушкой. – Господи,он молчал девять лет, а теперь будет рассказывать об этом всем подряд? – Я… я думаю, она оказалась там из-за меня. Ей нужно было заехать в университет, я все писал ей, подгонял… Она опаздывала на ужин, она всегда опаздывала, я просил ее поторопитьсяи…

Он мне про это рассказывал? Не припоминаю. Видимо, я прослушала.

– Трипп, – мягко говорит Стеф, – я очень сожалею о твоей утрате.

Видимо, я еще ему и не посочувствовала.

– Обещаю тебе, – говорит она все так же мягко, но чуть более решительно, – мы обязательно докопаемся до сути.

Трипп кивает. Он смотрит на Стеф как на путеводную звезду. Как будто у нее есть ответы на все вопросы. В последний раз я видела в его глазах такую надежду, когда он протягивал мне коробочку с бабушкиным кольцом.

– Мне всегда казалось, – говорит Трипп, – что в этом деле слишком много совпадений…

На идеальном лице Стеф читается недоумение.

– Почему она оказалась там? Именно там? – Его голос становится хриплым. – Это не просто несчастный случай. Конечно нет.

– У нас у всех много вопросов, – соглашается Стеф.

– Я хочу помочь, – продолжает Трипп. – Хочу знать, что произошло. Что они скрывают. Ее семья имеет право знать. Я,– его голос снова звучит уверенно, уверенно и грозно, – имею право знать.