Книга Последний танец, страница 103 – Марк Биллингхэм

Пиппа кивнула, но она не могла припомнить, ни зачем ей это говорят, ни как начался разговор, ни даже спрашивала ли она Фиону о чем-то таком. Она почти не спала и была измотана, но главное – ее мысли были далеко.

Она думала о той флешке.

Полиция уже наверняка знает, что там такое и что за секрет хотел сохранить Барри, и она старалась не слишком беспокоиться о том, почему же ей ничего не сказали. Возможно, причина была в самом их методе вести дела – или, по крайней мере, в методе этого странного сержанта Миллера. Пиппа знала: он уже понял, что она солгала тогда, на улице два дня назад. Ее босс сообщил ей, что какой-то человек звонил заказать пиццу, а потом задавал вопросы о графике ее работы, и ей оставалось только предположить, что Миллер не стал с ней спорить, просто потому что тянул время. Или, что более вероятно, потому что уже понял, что это не важно.

На самом деле это было не так. Не совсем так…

– Иногда возникают… определенные сложности, – сказала Мэкки. – Я не знаю, каковы были пожелания Барри и как планировали поступить лично вы, но даже когда вам выдадут тело, то могут настоять именно на захоронении, а не кремации. На случай, если на суде защита потребует повторного вскрытия. Я знаю, это ужасно, когда человека лишают выбора, и я действительно не представляю, что будет в вашем случае, но я просто хочу, чтобы вы были готовы.

Пиппа поблагодарила ее и добавила, что та ей очень помогла.

– Вы не знаете что-нибудь о самом деле? В смысле, как продвигается расследование?

– Если бы мне было, что вам рассказать, я бы уже это сделала. – Мэкки заметила, что Пиппа расстроена, и подошла ее утешить. – Я понимаю, это ужасно, когда вас держат в неведении. Но вот что я вам скажу. Мы делаем все, что в наших силах, чтобы найти убийцу Барри. Уж в этом вы мне поверьте.

Пиппа кивнула и уставилась в темноту за кухонным окном. Рука женщины-полицейского обнимала ее за плечи, но дрожь все не унималась. Пиппа, конечно, была благодарна за эти уверения, и ей действительно хотелось узнать очень многое – однако что ее сейчас волновало меньше всего, так это имя убийцы мужа.

Мужчина средних лет (лохматая прическа “маллет”, весь увешан драгоценностями) положил своего короля на доску, признавая поражение, откинулся назад и нахмурился.

– Вы выставили меня полным идиотом.

– Это было не так уж трудно. – Гэри Поуп потянулся через стол пожать руку своему оппоненту. – Я бы с удовольствием глотнул еще “Гленливета”…

Когда соперник встал и направился к бару, Поуп принялся снова расставлять фигуры. Каждое слово, сказанное им Миллеру, было чистой правдой: он чертовски полюбил шахматы. Ему нравилась эта игра, нравилось, что он наконец-то нашел дело, в котором он хорош – и ему при этом не приходится нарушать закон, но особенно ему нравилось, что за те три часа, что он сидел в этом уголочке паба и развлекал всех желающих, он не заплатил ни за один напиток. Однако Поуп знал, что это сделка с убывающей отдачей. Чем больше он выигрывает, тем больше пьет, а чем больше пьет, тем выше вероятность, что он станет невнимательным и начнет проигрывать.

Но все-таки бесплатная выпивка есть бесплатная выпивка. Так что еще партейка-другая была бы очень кстати.

Он поставил на место последнюю пешку и взглянул на часы. Придется поспешить, если он хочет встретиться с тем полицейским и успеть на девятичасовой поезд. Как бы ему ни было весело, Поуп не жалел о том, что снова уезжает из города. Большинству людей, которых он старается избегать, уже наверняка известно, что он здесь, так что самым разумным кажется залечь на дно – после того как он покончит с делами Миллера. Досадно, конечно, потому что кое с кем ему бы хотелось встретиться – не в последнюю очередь с мамой, но он не собирается рисковать. Если он заскочит повидаться со старыми друзьями, его может кто-то заметить, рассказать кому-нибудь еще, и тогда все будет выглядеть не слишком умно. Как он и сказал Миллеру: приходится думать на несколько ходов вперед, как в шахматах.