Книга Начало, страница 58 – Никанор Стариков

– До сих пор странно, – сказала она без предисловий, не глядя на меня. – Ощущать вес в несколько тонн на кончиках пальцев. И не чувствовать их.

– Привыкнешь, – буркнул я, отхлебнув горячей жижи. – Потом станет странно без этого веса.

Она повернула ко мне свои незабудковые глаза. В них читалась усталость, но не опустошённость.

– Вы знаете, что у вашего Полимата есть системная ошибка в алгоритме балансировки при резком развороте на левой оси? – спросила она вдруг. – Незаметный дисбаланс. Накопительный эффект. Через сотню таких манёвров вы рискуете получить критические перегрузки в голеностопном шарнире.

Я замер с поднесённым ко рту стаканчиком.

– Откуда ты…? – я недоговорил.

– Я вижу это, – она просто пожала плечами. – Когда мы в группе, я чувствую не только своих, но и вас. Ваш Полимат… он хромает. Микроскопически. Но хромает. Как старый солдат со старым ранением.

Внутри у меня всё похолодело. Ни Логос, ни Га, ни наши инженеры никогда не сообщали о подобном.

– Она права, – внезапно прозвучал голос Га. – Провожу углублённуюдиагностику… Обнаружена асимметрия в работе гироскопов. Вероятно, последствие того тарана в Мексиканском заливе. Погрешность в пределах допустимого, но она существует.

Я смотрел на эту хрупкую, на первый взгляд, девушку, которая только что, без всяких сканеров, на ощупь сознанием диагностировала скрытую неисправность в сложнейшем боевом механизме.

– Спасибо, капитан, – сказал я, и моя металлическая щека дёрнулась в подобии улыбки. – Буду знать.

– Не за что, Мехвод, – она отпила свой кофе и поставила стаканчик. – Мы же команда. Щит должен быть прочным. Со всех сторон.

В тот вечер, лёжа в своей каюте, я думал о ней. Об этой команде. О странной семье, которую нам предстояло создать. Кентавры. Может, это и есть наше будущее? Не прекрасные новые люди, а вот такие – собранные из обломков старого мира, с привинченными кусками стали и кремния, чтобы выжить.

– Ты нервничаешь, Дмитрий, – заметил Га.

– Заткнись, Га, – пробормотал я, переворачиваясь на другой бок. – Я не нервничаю. Я… оцениваю ресурсы.

– Как скажешь. Но её наблюдение было точным. Она… эффективна.

Да уж. Слишком эффективно. В этом и была загвоздка. Такие люди либо становятся стержнем, вокруг которого всё держится, либо… ломаются первыми. И я всё чаще ловил себя на мысли, что не хочу, чтобы она сломалась. Последняя неделя перед стартом прошла в совместных тренировках на Страннике. Корабль стал для нас новым домом, более сложным и требовательным. Мы учились действовать в его тесных ангарах и коридорах, координировать действия в условиях невесомости и искусственной гравитации. И вот настал день. Мы стояли в полной боевой выкладке перед нашими машинами. Странник был готов к прыжку. Колесников, мрачный и сосредоточенный, совершал последний обход.

– Задача ясна? – его голос резал тишину ангара. – Марс. Станция Ноосфера-7. Оценить. Эвакуировать. Закрепиться. Вы – не просто десант. Вы первый кирпич в стене, которую мы собираемся построить вокруг нашего дома. Не подведите.

Он подошёл ко мне вплотную, его протезы щёлкнули.

– Веди их, Мехвод. И… вернись. Всего лишь вернись. На Земле без вас станет скучно.

– Постараемся, товарищ генерал-лейтенант, – я отдал честь.

Он кивнул и, развернувшись, зашагал к выходу. Я обернулся к своей команде. К четырём парам глаз, в которых читалась смесь страха, решимости и того самого любопытства,что ведёт человека к звёздам и в самые тёмные уголки Вселенной.