Книга Начало, страница 54 – Никанор Стариков

– До поры до времени, – возразил я. – Пока мы не станем сильнее. Пока не вырастем из этой скорлупы.

– Пока, – повторил Га, и в его голосе впервые прозвучал оттенок, напоминающий человеческую грусть. – Это самое опасное слово в вашем лексиконе. Оно предполагает будущее, которое может и не наступить.

Я не стал спорить. Он был прав. Возвращение на базу, был приятным. Тот же гул систем, те же запахи озона и металла, но ощущение было совершенно иным. Там – хаос битвы и человеческих страстей. Здесь – предварительные итоги и холодные решения. Мой Полимат стоял в своём отсеке, словно огромный чёрный кот, зализывающий раны. Техники копошились вокруг него, снимая данные, их лица были сосредоточены и лишены каких бы то ни было эмоций. На меня они уже не обращали внимания, не открывали рты, приведя меня. Да я уже и сам привык к своему новому отражению. Два в одном. Дмитрий Воронов и Мехвод. Линия раздела на лице стала не шрамом, а скорее, границейвладений. С одной стороны – прошлое, детство в Севастополе, мать с её историями о легионах, отец с его вечной выдержкой. С другой – будущее, сталь, энергетическая броня и тихий, безэмоциональный голос Га в голове. Интересно, они там, по ту сторону зеркала, воюют между собой или уже заключили пакт о ненападении? Дверь в ангар отворилась с привычным шипением. Вошёл Колесников. Его походка, этот мерный, сухой стук титана о бетон, был универсальным саундтреком ко всей моей новой жизни. Он не просто шёл – он являлся, как неотвратимая сила гравитации. Остановился в паре метров, уставился на меня своим испытующим, холодным взглядом. Смотрел долго, оценивающе, как на тактическую карту после боя.

– Испытания вашего нового стального тела и управления группой признаны успешными, – констатировал он, и его голос приобрёл официальные, начальственные нотки. – На полигоне вы справились. Но…

Я мысленно вздохнул. Вся наша жизнь, как оказалось, стояла после этого, но.

– Но реальный бой, как вы сами убедились в Мексике, – это не полигон. Перегрузки, стресс, необходимость принимать решения за доли секунды. Управлять четырьмя машинами одновременно на таком расстоянии… Ваш мозг, даже дополненный этим вашим сожителем, – он кивнул в сторону моей металлической щеки, – не справился. Связь оборвалась. Вы шли в бой в одиночку.

– Я справился, – возразил я, чуть не сдержанно.

– Вы выжили, – поправил он безжалостно. – Это не всегда одно и то же. Один в поле не воин, лейтенант. Даже если этот один – четырёхметровый робот с энергетической бронёй. Вам нужна команда. Не бездушные ИИ, а люди. Операторы. Те, кто будет вашими глазами на флангах, вашим щитом сзади. Вашим мозговым трестом.

Идея была, в общем-то, логичной. Но от этого не становилось менее горькой. Я уже привык к одиночеству в своём стальном коконе. Привык к тому, что только я и Га. Тесный, но свой мирок.

– И кто же удостоится чести? – спросил я, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало сарказма.

– Лучшие, – коротко бросил Колесников. – Вернее, те, кого мы сочтём лучшими. Отбор уже идёт. Курсанты ведущих военных училищ страны. Физики, математики, программисты с устойчивой психикой и… определённой долей авантюризма. Им предстоит пройти тот же путь, что и вам. Только без самодеятельности, – он снова посмотрел на мою щеку. – По отработаннойметодике. Вы будете их командиром. Командиром особого подразделения. Условное наименование – Кентавры.