Книга Начало, страница 53 – Никанор Стариков

– Какой? – спросил я, уже чувствуя тяжесть этого грандиозного, почти божественного замысла.

– Теория у вас есть. Осталось воплотить. Управляемая червоточина. Стабильный источник энергии, способный питать щит планетарного масштаба. И… многое другое.

В этот момент дверь в ангар отворилась, и внутрь вошёл Колесников. Его протезы отстукивали по металлическому полу тот самый, неумолимый ритм. Он подошёл к Полимату и посмотрел на меня снизу вверх, закинув голову. Его лицо было усталым, но собранным.

– Ну что, мостостроитель, отдохнул? Или уже новые мосты в голове проектируешь?

Я спустился по трапу, чувствуя, как суставы ноют от перенапряжения.

– Не мосты, Александр Владимирович. Скорее, стены. Очень высокие стены.

Я кратко, тезисно, изложил ему суть идеи Га. Про сферу. Про ресурсы. Про энергию. Колесников слушал, не перебивая, его лицо оставалось каменным. Когда я закончил, он долго молчал, глядя куда-то в пространство за моей спиной.

– Планетарный щит, – наконец произнёс он, и в его голосе прозвучало нечто, среднее между восхищением и ужасом. – Циолковский, Циолковский… грезил о выходе в космос, а мы уже думаем, как запереть за собой дверь. Ирония.

– Это не бегство, товарищ генерал-лейтенант. Это… создание плацдарма. У нас нет ни флота, ни сил, чтобы защитить каждый уголок Солнечной системы. Но мы можем защитить один. Главный.

– И для этого нужно превратить Землю в крепость, – констатировал он. – В осаждённую крепость. Со всеми вытекающими… психологическими, социальными последствиями. Весь мир станет одним больши́м гарнизоном.

– Альтернатива – быть поглощёнными, – жёстко сказал я. – Рой не ведёт переговоров. Он… пропалывает грядку.

Колесников тяжело вздохнул. Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидел ту самую тяжесть выбора, что легла когда-то на его плечи в Карпатском ущелье. Только масштаб был иным. Не батальон, не армия. Цивилизация.

– Техническое задание, спецификации, расчёты… Всё, что есть. – Его голосвновь обрёл стальную твёрдость. – Я сейчас же отправляюсь с докладом на самый верх. К Верховному. Оставайтесь здесь, лейтенант. Отдыхайте. – Он сделал паузу и с едва уловимой усмешкой добавил: – И постарайтесь пока ни во что не ввязываться. Одна революция в день – более чем достаточно.

Он развернулся и зашагал прочь, его трость отстукивала чёткий, убыстряющийся ритм. Шаг человека, несущего на своих плечах будущее. Я остался один в полумраке ангара, под исполинской тенью Полимата. Идея витала в воздухе, тяжёлая, и в тот же момент грандиозная. Щит для всей планеты. Проект, сравнимый разве что с пирамидами Хеопса, Великой Китайской стеной и полётом Гагарина, вместе взятыми.

– Ты думаешь, они согласятся? – мысленно спросил я Га.

– Согласие – понятие растяжимое. Они разделятся на тех, кто ухватится за этот шанс как за соломинку, и тех, кто объявит его ересью и безумием. Но в условиях экзистенциальной угрозы даже безумие может показаться разумным выходом. Вопрос в том, хватит ли у них… чего?

– Воли, – прошептал я, глядя на свои руки. На одну – живую, на другую – уже не совсем. – Всегда вопрос в воле. И в цене, которую готовы заплатить.

– Цена будет высока, – безжалостно констатировал Га. – Ресурсы, время, жизни. И отказ от старого мира. От открытого неба. От идеи, что космос – это возможность. Он станет угрозой, от которой нужно прятаться.