Книга Начало, страница 11 – Никанор Стариков

Он сделал паузу, обводя взглядом стерильное помещение лаборатории, продолжил.

– Эксперимент признан успешным. Но это лишь начало, Воронов. Легко достичь синтеза в условиях контролируемого эксперимента. Гораздо сложнее сохранить его чистоту в горниле реального боя, где на кону стоят жизни и судьбы людей. Одевайтесь. Мы с вами поговорим позже. А сейчас приказываю вам отдыхать.

Он развернулся и направился к выходу из лаборатории. Меня отпустили на суточное восстановление. Я вышел из корпуса Сигма, и привычный мир Академии предстал передо мной в новом свете. Мой разум, обострённый новыми ощущениями, бессознательно анализировал и классифицировал эти потоки, как некогда ИИ анализировал траектории снарядов. Я был подобен астроному, впервые взглянувшему в телескоп и увидевшему не просто звёзды, а структуру Галактики.

Вернувшись в свою комнату, я долго не мог заснуть. Перед моим внутренним взором вновь и вновь проплывали картины симбиоза. Я брал в руки стальную перьевую ручку – подарок отца, тяжёлый, инертный предмет. И мне казалось невероятным, что я не чувствую микронеровностей её поверхности, внутреннего напряжения сплава, её теплового взаимодействия с воздухом. Моё биологическое тело было слепым и глухим в сравнении с тем, всевидящим стальным корпусом.

На следующее утро меня вызвали к начальнику Академии, генералу Аркадию Петровичу Семенову, человеку старой, ещё докибернетической закалки, чей ум, однако, был открыт для любого знания, служащего укреплению оборонычеловечества.

– Доклад Колесникова я изучил, – без предисловий начал он, его седые, густые брови были сдвинуты. – Результаты… впечатляют. И открывают очень интересные перспективы, одновременно грандиозные и пугающие. Мы стоим на пороге создания нового типа боевой единицы. И, что более важно, нового типа сознания. Вопрос в том, готово ли наше общество, наша этика принять это дитя прогресса? Не станет ли оно Франкенштейном, который обернётся против создателя? Как думаете, курсант Воронов?

– Товарищ генерал, – ответил я, тщательно подбирая слова. – Мой опыт показал, что синтез возможен лишь на основе взаимного уважения. Подавление воли ИИ ведёт к дисбалансу и сбою. Подавление человеческого начала ведёт к утрате творческого импульса. Это не орудие подавления, а инструмент созидания, направленный на защиту. Как и любой инструмент, он опасен в дурных руках. Но это – вопрос не технологии, а морали общества, которое её применяет.

Генерал внимательно посмотрел на меня, и в его глазах я увидел одобрение.

– Интересный ответ, курсант. Техника венчает этику, а не наоборот. Запомните это. Ваша работа с профессором Колесниковым получает высший приоритет. Готовьтесь к новому этапу – полевым испытаниям на Учебном полигоне № 17, Лунная Сфера. Там, в условиях, приближённых к реалиям внеземного театра военных действий, вам предстоит доказать жизнеспособность вашего синтеза.

***

Известие о предстоящих испытаниях на Луне вызвало во мне не страх, а странное, спокойное ожидание. Это был логичный следующий шаг. Если Полимат и симбиотическое сознание – это прообраз будущего, то его место – там, среди звёзд. В последующие недели тренировки приняли иной характер. Мы с Колесниковым погрузились в изучение тактики и философских основ космической экспансии. Мы анализировали труды великих мыслителей, от Циолковского до создателей теории Ноосферы, искали аналогии в истории Великих географических открытий. Моё сознание, вкусившее синтеза, жаждало новой пищи, нового масштаба.