Книга Начало, страница 9 – Никанор Стариков

– Испытание начинается, – прозвучал голос Колесникова, и в тот же мир вокруг меня изменился.

Стены ангара растворились, уступив место голографической проекции бескрайней, выжженной пустыни под багровым небом чужой планеты. Песок, скалистые останцы, солнце на горизонте – всё было смоделировано с невероятной точностью. Тактическая задача возникла перед моим внутренним взором, чёткими и лаконичными символами: достичь координат и нейтрализовать группу автономных боевых дронов. Я сделал шаг вперёд, и Полимат послушно ринулся вперёд. Бег этого тела был не стремительным броском, а мощным, неотвратимым движением ледника. Каждый удар ступни о грунт отдавался в моём сознании тактильной картой напряжения и устойчивости.

Первый дрон появился из-за скалы – маленький, вёрткий, смертоносный. Мой человеческий разум зафиксировал угрозу. Но, прежде чем я успел сформулировать мысль о реакции, ИИ уже отреагировал. В моём восприятии возникла траектория полёта дрона, рассчитанная на микросекунды вперёд, и область оптимального поражения. Моя рука-манипулятор резко поднялась, и сдвижная панель на предплечье отъехала, выпустив короткую, яркую вспышку энергетического импульса. Дрон рассы́пался в облако раскалённых частиц. Это было потрясающе и в то же время пугающе. Я был не столько действующим лицом, сколько наблюдателем в собственном теле. ИИ действовал с максимальной эффективностью, но в его действиях не было ни капли творчества, ни намёка на нестандартный подход.

За первым дроном появились ещё три. ИИ мгновенно просчитал оптимальный алгоритм нейтрализации: последовательные точечные удары. Но я, глядя на их построение, их манёвр, увидел не просто цели, а систему.Я увидел замысел. Они пытались зайти с флангов, чтобы поймать меня в перекрёстный огонь. Логика ИИ предлагала уничтожить ближайшего. Моя человеческая интуиция кричала: нарушить их строй, изменить правила боя. Я попытался вмешаться, навязав своё решение. Это было подобно попытке изменить течение мощной реки. Вычислительные мощности ИИ оказывали колоссальное сопротивление, его алгоритмы настаивали на своём, более вероятном с точки зрения математики, пути. Возник внутренний конфликт, диссонанс. Стальное тело на мгновение замедлилось, движения стали резкими, несогласованными. В этот миг из-за песчаного бархана вынырнул ещё один дрон, больше предыдущих, и успел выпустить ракету. ИИ, занятый внутренней борьбой, среагировал с запозданием. Взрыв раздался в метре от меня, и Полимат сотрясся от удара.

Системы на мгновение захлестнуло помехами. И в этот момент нашего противоборства произошло нечто. Острая необходимость, инстинкт самосохранения, до предела обострившийся мой разум – всё это слилось воедино. Вместо борьбы я попытался не подчинить, а понять. Я не стал ломать его логику, а попытался вплести в неё свою интуицию, как новую переменную в его уравнение. Я не приказывал – я предлагал. Я показывал ему не просто цели, а узор, картину боя, которую видел я.

И кристалл ИИ, до этого момента остававшийся статичным, дрогнул. Его холодная, неумолимая логика приняла мою иррациональную переменную. Вместо того чтобы уничтожать дроны по одному, Полимат совершил короткий, мощный прыжок в сторону, сбивая их строй, и в воздухе, пока враги были дезориентированы, выпустил широкий веер энергетических импульсов, поразив всех одновременно. Это был манёвр, который не был прописан ни в одном алгоритме. Это был синтез. Проекция пустыни исчезла. Я снова стоял в ангаре, ощущая ровный гул своего сердца-реактора. Голос Колесникова прозвучал с новой, ранее несвойственной ему интонацией – удовлетворением исследователя, наблюдающего подтверждение своей гипотезы.