Книга Начало, страница 14 – Никанор Стариков

– Системы синхронизированы. Готов к переходу. – Мой голос прозвучали из динамиков.

Люк кабины закрылся с глухим металлическим вздохом. Внешний мир теперь был лишь проекцией, идеально чёткой, лишённой атмосферной дымки. Я видел каждый сварной шов на стене отсека в лучах прожекторов. По команде Колесникова огромные внутренние ворота отсека раздвинулись, открыв черноту. Не космоса – пока ещё просто тёмного, неосвещённого ангара Селены.Полимат сделал несколько шагов. И я оказался на Луне. Я прошёл по короткому стыковочному рукаву, и под нами оказалась лунная пыль. Она не взметнулась облаком, а поднялась и медленно осела, нехотя в лунной гравитации. Перед нами расстилалась Селена. Она не была похожа на город, или лунную базу, которых здесь неподалёку было множество. А на форпост, лунную крепость. Белые купола, похожие на скорлупу яиц, отложенных неведомым чудовищем. По периметру стояли дистанционно управляемые лазерные орудия планетарной обороны. И над всем этим – тот самый угольно-чёрный небосвод, где звёзды не мерцали, а впивались в глаза ледяными иглами. В космосе не было полутонов. Только чёрное и белое. И это меня завораживало.

Испытания на Лунной Сфере были не просто проверкой тактических алгоритмов. Они были квинтэссенцией того нового пути, на который вступило человечество, пути синтеза кремния и плоти, холодного расчёта и пламени воли. Полигон представлял собой гигантскую чашу кратера, погруженную в вечную, беззвучную тень. Лишь над нами висел ослепительный серп Земли, заливая призрачным, голубоватым светом нагромождения базальтовых глыб и силуэты искусственных руин. Моё сознание, слитое с Полиматом и тактическим ИИ, именуемым в протоколах Логосом, пребывало в состоянии кристальной ясности. Мы были не оператором и машиной, но единым организмом, стальным Кентавром, чьё тело ощущало малейшие вибрации грунта, а разум простирался на километры, выстраивая вероятностные модели будущего.

Первыми на полигон пришли дроны Саранча – рои лёгких скакунов-дронов, прыгающих по скалам с хаотичной, непредсказуемой траекторией. Логика Логоса мгновенно вычислила зоны их наиболее вероятного появления и оптимальные сектора обстрела. Но я ощутил нечто иное – общий ритм их движения, некий метроном, управляющий этим кажущимся хаосом. Это был не расчёт, а чувство, подобное тому, как дирижёр ощущает оркестр.

– Корректирую приоритеты, – мысленно, вернее, на уровне чистого намерения, я передал импульс Логосу. – Цель – не уничтожение, а их дезориентация. Атакуй точки их приземления.

Логос принял переменную. Вместо точечных выстрелов Полимат выпустил серию электромагнитных импульсов малой мощности, нарушив тонкие связи в рое. Саранча споткнулась о собственный алгоритм, дроны начали сталкиваться, терять ориентацию. Затем последовала одна точная очередь кинетических снарядов, добившая дезориентированного противника. Но настоящая проверка ждала меня впереди. Из-за зубчатого гребня кратера выползло нечто, напоминающее исполинского стального паука. Боевой робот Арахнид был лишён антропоморфности Полимата. Его длинные, многосуставные конечности позволяли ему с невероятной скоростью перемещаться по самому сложному рельефу, цепляясь за скалы. На его брюшке пульсировала энергия мощного лазерного оружия.