Книга Поцелуй под снегом, страница 32 – Ники Сью

– Зато тебе я нужна. – Хлопнув по плечу Антона, я обошла его и двинулась в сторону зала.

– Надя! Да я… ты же мне…

Не оглядываясь, я показала ему средний палец. Антон больше ничего не сказал, а мне и не интересно было его слушать. Прежде чем войти в зал, я завернула в туалет. Впилась пальцами в раковину, посмотрела в зеркало на свои глаза, в которых читались чувства к Илье. Катастрофа. Почему же я такая открытая книга?

Ополоснув руки, я постаралась немного успокоиться. В туалете было прохладно, из открытой форточки дуло, и я поежилась. Наверняка из-за этого, а не из-за переживаний. Мой взгляд остановился на сердечке, нарисованном маркером. Внутри него было написано «Измайлов».

Вот же… Он повсюду. Будто преследует.

– Да ну и плевать, – отмахнулась я. – Пойду и буду танцевать с Машкой. Точка!

И с этим боевым настроем я вышла в коридор. Надо было найти Румянову и с ней идти в актовый зал, но ноги меня не слушались и почему-то понесли скорее туда, откуда доносилась песня Вани Дмитриенко. Мне очень нравился трек «Многоэтажные чувства», поэтому я больше из симпатии к нему пошла туда. Послушать. Точно. И Илья тут ни при чем.

Войдя в зал, наполненный народом, я прижалась к стеночке. Вокруг царила атмосфера праздника: яркие гирлянды и мишура украшали стены, а в центре зала красовалась высокая елка, сверкающая разноцветными огнями. Рядом с ней расположился диджей, а ребята активно толкались на так называемом танцполе. Диско-шар отбрасывал блики на танцующих, кто-то снимал друг друга на камеру. И все в целом было неплохо. Очень даже. Вот сейчас Машка придет… придет…

Улыбка медленно сошла с моего лица. Неподалеку от елки танцевал Илья. С Кариной. Как и говорил Сорокин. Ее руки были на его плечах, ее улыбка адресовалась ему, а он… в полумраке я не видела лица Измайлова, да только это уже было и не нужно.

Меня будто ударили под дых. Настолько сильно, что хотелось согнуться пополам. Дышать удавалось с трудом.

– Видишь? – Сорокин неожиданно оказался рядом. – Я же говорил.

И это… это было так глупо, так неправильно, но я взяла его за руку и потянула на танцпол. А он и не сопротивлялся. Мы прошли к центру и остановились в нескольких метрах от Ильи. Он заметил меня. Я это ощутила, потому что затылок словно огнем обожгло.

– Потанцуем? – требовательно сказала я, взяв руки Сорокина. Положила их на свою талию, сама же приобняла Антона за шею.

В колонках заиграла песня XOLIDAYBOY – «Зайчонок». Антон придвинулся ко мне, и мы стали двигаться в такт музыки, но она, казалось, играла не для нас, а для кого-то другого. Я не могла отдаться ритму, потому что думала лишь о том, как не переставать натянуто улыбаться Антону и не смотреть в сторону Ильи. Проклятая ревность, она разъедала изнутри и делала слишком больно.

Сорокин закружил меня и наклонил, и я случайно пересеклась взглядом с Измайловым. Между нами будто искра вспыхнула, разлетаясь мелкими огоньками по залу. Они потрескивали и грозили устроить пожар, разжечь чертово пламя. Иначе я не могла объяснить то, что ощутила.

Илья не смотрел на Карину. А я не смотрела на Антона. Мы поступали подло. А может… подло поступала только я.

И мне внезапно стало от самой себя дико неловко. Ну что за мексиканские страсти я тут устроила? Насильно мил не будешь. Если я ему не нравлюсь, то хоть с кем буду танцевать, хоть что буду пытаться доказать, ничего не выйдет. Только себя лишний раз опозорю.