Книга Казачонок 1860. Том 3, страница 92 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

— Понимаю, — кивнул я.

— Не так, как сейчас, когда мы то в засаду лезем, то из засады выскакиваем, — продолжил он. — А по уму надо. Будем учиться как ночью действовать, как следы читать, как в секрете сидеть, как языка брать… Много всего, Гриша, и все это нужно правильно уметь делать. Тогда ты станешь не везучим самоучкой, а воином с умениями верными, что поколениями передаются.

— Я только «за», — ответил я. — Сам прекрасно понимаю.

Он кивнул, потом вдруг хлопнул себя по груди.

— Ты вот чего, — сказал. — В Пятигорск поедешь — закажи-ка мне у шорника того портупею, как у тебя. Я уж в бою на тебя поглядел — толковая вещь. Все при себе, и двигаться удобно.

— Разгрузку, что ли?

— Угу, ее.

— Добре, сделаю, — усмехнулся я. — Сейчас мерки снимем, чтоб не забыть.

Нашел обрывок бумаги и карандаш, померял обхват груди бечевкой, пояса, плеч, длину ремней примерно тоже прикинул — все аккуратно записал.

— Только вот дело какое, — добавил я. — Там же кобуру одну или две надо, а они под револьвер делаются. Помнишь, я тогда свои оставлял, пока ты мне их с Пятигорска вместе с разгрузкойне привез?

— Угу, — почесал Яков затылок, сбив набок папаху.

— У меня сейчас один такой «Кольт», который ты подарил, — добрая вещь.

— Давай так, — сказал он. — Я в Пятигорск поеду, у оружейника попрошу такой же на время, пока шорник не сошьет. Мы с нем неплохо ладим, думаю выручит.

— Ну, если так, то и вовсе отлично.

— Договор, — протянул я Якову руку.

— Договор, — пожал он.

Пошутили еще, допили чай, разошлись. У крыльца меня уже поджидал Аслан.

— Гриша, Алена зовет, — сказал он. — Вечерять пора.

— Сейчас, — кивнул я. — Только дело одно сделаю.

Я зашел в свою комнату, открыл сундук, достал «Кольт», снятый с Руднева. Машинка была в хорошем состоянии, как и «Шарпс», что с него же снял. Хоть подонок этот Николай Львович, а за оружием своим следил — сразу видно.

Кобуру с него тогда я тоже взял, поэтому сейчас вложил в нее ствол и пошел к столу, где родные собрались.

В руках лежал револьвер с тяжелым барабаном, удобной рукоятью и проверенной временем конструкцией.

— Аслан, держи, — сказал я. — Это тебе подарок от меня. Владей, джигит. Тебе ж в войско готовиться надо. А то из этого Лефоше французского — почти как серебром палить.

— Чего это? — удивился Аслан, бережно беря «Кольт» и еще толком ничего не понимая в моих словах.

— А то, — усмехнулся я, глянув на деда с Аленкой, внимательно за нами наблюдавших. — Я тебе не говорил, чтоб не расстраивать, да ты и так без дела из него особо не палил. Патроны к Лефоше больно дорого выходят, да еще и достать их задача не из простых.

Признаться, такими в основном офицеры да дворяне небедные владеют — кто, если и серебром палить станет, не обеднеет от того.

Я показал ему, как капсюли вставлять в барабан, как взводить курок, ну и остальное. Он слушал внимательно, как всегда, когда дело серьезное.

— Спаси Христос, Гриша, — перекрестился он.

— Снедать уже садитесь, аника-воины! — заворчал дед с улыбкой. — Стынет ведь все. Вам лишь бы пострелять, да железом погреметь.

За ужином доедали оставшуюся со вчера рыбу и пирожки. Аленка разогрела их на противне в печи, да чесночком сдобрила, ну и постные щи были.

Когда все доели, я отодвинул кружку с чаем и сказал:

— Завтра, Аслан, попробуем лед заготовить для ледника. Я недавно проверял: над нашим водопадом, где мы водозаборв глиняные трубы ставили, лед уже вот настолько схватился, — показал ладонью сантиметров двадцать. — Короче, примерно с ладонь.