Книга Казачонок 1860. Том 3, страница 119 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

Все, кажись, как и планировалось: в возке я разглядел одного бугая в тулупе.

— О, — протянул я. — Кажется, ваш транспорт подоспел. Как гостя звать?

— Фрол. Должон был прибыть за нами, — опустил голову Ероха.

Возок приближался не спеша, несмотря на то что уже темнеть начало. Видать, возчик дорогу эту знал хорошо. Он проехал по мосту на нашу сторону и приблизился почти вплотную к костру.

Я сидел напротив огня, лицом к варнакам, руки у меня были «связаны», и со стороны вполне могло показаться, что пленник здесь я.

— Ероха! Бардак! Вы чего оглохли? — прокричал из возка Фрол и стал выбираться.

Мои ряженые, как я им и велел, не шевелились и продолжали пялиться на огонь.

— Это на кой-черт вы казачка этого спеленали? Куда теперича его девать? — вызверился Фрол, пялясь при этом на меня.

Между тем он шел, держа в руках ружье. Не наводил ни на кого, но, тем не менее, был настороже. Еще пару шагов — и он разглядел связанные руки своих товарищей по ремеслу: шкура, что укрывала спину Ерохи, в этот момент соскользнула и упала на снег.

— Ах ты ж.… — выматерился Фрол и стал наводить на меня ружье.

Но мне куда сподручнее было раньше навести револьвер и выстрелить. Пуляпопала прямо в кисть, по всей видимости раздробив сразу несколько пальцев.

Фрол взвыл дурниной и выронил ружье. Сжимая окровавленную кисть, он осел на снег и снова завыл. Детина был здоровый, и я, поднимаясь, невольно прикинул, как бы так с ним сладить, чтобы нам после этого местами не поменяться.

Я пару раз глубоко вдохнул, стараясь не смотреть на кровавую кашу на месте его кисти. Бугай выл, но в голосе уже больше злости было, чем боли. Ждать от него сейчас можно было всего угодно.

— Лежать, — сказал я, подойдя ближе. — И не дергаться, если жить хочешь. На живот развернись, руки в разные стороны. Раненую — в снег: так кровь меньше идти будет, а я перевяжу. Иначе истечешь к чертям, балбес!

Он зло ощерился, но, глядя на револьвер, стал разворачиваться, продолжая подвывать. Я ногой откинул в сторону ружье, присел, выудил из-за пазухи тряпицу, которой Алена горшок с кулешом обматывала. Быстро веревкой перехватил ему ноги и к ним привязал здоровую руку. В таком виде он хотя бы не сможет меня огреть, а то по виду дури у него вполне хватит, чтобы он, попав мне по башке, вырубил на раз.

Потом стал закатывать рукав полушубка, благо тот оказался широкий и мягкий. Перетянул повыше веревкой, чтобы кровь остановить, и сделал простую перевязку кисти. Так он хоть от потери крови коньки отбросить не должен.

Фрол попытался дернуться, но тут же получил по затылку рукоятью ремингтона.

— Лежи смирно, — процедил я. — А то до Пятигорска не доживешь.

Я осмотрел возок: был он, надо сказать, очень неплох, и лошадка резвая. Нашлась даже керосиновая лампа и специальное крепление, чтобы ее повесить, — чем я сразу и воспользовался. У меня своя лампа в сундуке имелась, да и небольшой запасец керосина, так что даже ночью худо-бедно ехать сможем, если, конечно, метель какая не нагрянет. Оглядел возок еще раз — нашел на борту второй крюк для лампы и туда уже свою закрепил: стало повеселее.

— Ну, граждане бандиты, грузиться будем, — сказал я и принялся по одному заводить, усаживая всех троих в возок.

При этом спеленал их на совесть: ноги, руки, да еще и между собой стянул. Хорошо, что два мотка крепкой веревки было — оба и ушли, да я еще к скобам на возке их прихватил. Зачем мне сюрпризы за спиной в дороге, кто ж его знает, чего от этих утырков ждать.