Книга Казачонок 1860. Том 3, страница 116 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

Я перевел взгляд вниз. На шинели первого не хватало двух пуговиц. Еще заметил нехарактерный для строевой шинели разрез с подсохшими пятнами крови.

Подозрения, что передо мной ряженые, только крепли. Я глянул на второго: у него ремень с неуставной пряжкой — кустарная работа.

— Грамота при мне, — ответил я вслух, не торопясь за документами тянуться. — А вы здесь от какой части стоите? Не слыхал, чтоб на этом тракте солдат поставили.

Первый дернул щекой, изобразив недовольство.

— Тебя не спрашивали, чего ты слыхал али не слыхал, — буркнул он. — Сказано: бумагу показать — значит, будь добр сей же час. И с коня слазь!

Я улыбнулся краешком губ, будто ничего особенного не заметил.

— Да покажу, чего уж, — примирительно сказал я. — Только ты, братец, ружье к себе так не прижимай, — кивнул на его винтовку. — Это ж не барышня.

Он машинально поправил ремень. И тут я заметил еще одну деталь: под шейным платком, почти у ворота, мелькнула знакомая татуировка. Похожие я видел у варнаков, что мы под Пятигорском брали. Совпадение мне показалось совсем не случайным.

— Бумагу, говорю, слазь с коня! — повторил «солдат» и шагнул ближе, сокращая дистанцию.

Я сдержал желание просто проскочить мимо. Если это те, о ком я думаю, в спину пальнут не задумываясь. Вместо этого я чуть наклонился вперед, погладил Звездочку по шее, будто успокаивая. Затем неторопливо сунул руку под бурку — словно за бумагой, а сам вытащил из нагрудной кобуры свой «Ремингтон»

В этот момент второй тот, чтос тесаком, перемигнулся с товарищем — явно подавая сигнал. Это мне совсем не понравилось.

— За мной еще казаки едут, — лениво сказал я. — У них тоже бумаги просить станете?

Оба дернулись и рефлекторно повернули головы — сделали ровно то, на что я рассчитывал. Встав в стремени на левую ногу, я ударил носком правой в висок «солдатика» с винтовкой.

Удар получился не самый сильный, но достаточный — попал точно куда хотел. Того повело, глаза закатились, и он начал заваливаться в снег.

Второй рванул было к тесаку, но, наткнувшись на мой взгляд, застыл. В руке уже был револьвер, ствол направлен ему в голову.

— Стоять, — тихо сказал я. — Не дергайся. Лечь лицом в снег! — уже громче.

— Э-э, паря, ты чего… — тут же сменил он тон, озираясь и явно выискивая выход.

— До трех считаю, — сказал я. — Раз, — щелкнул курком, — два…

— Все-все, ложусь! — он опустился на колени и в конце концов послушно растянулся в снегу.

Я слез на землю, хлопнув ладонью Звездочку по крупу, чтобы чуть отошла и не стояла, между нами. То, что эти двое «ряженых солдатиков» — обычные бандиты, я для себя уже решил.

Первый, которого я приложил сапогом, только-только начинал глаза открывать. Пытался подняться, но ноги его не держали. Похоже, легкое сотрясение получил.

— Лежать, — коротко бросил я и откинул винтовку подальше от его рук.

Второй лежал в снегу, уткнувшись лицом, дышал часто, голову чуть поднимая — оглядывался.

— Руки в стороны, — приказал я.

Тот послушно развел руки. Но я заметил, как правая сразу дернулась к голенищу сапога.

— Даже не вздумай, — я присел рядом, упер ствол револьвера ему в затылок. — Тут же и останешься.

Он замер.

Я достал из своего сундука-хранилища веревку и связал ему руки за спиной. Проверил — туго, не вывернется. Для верности еще и ноги прихватил.