Книга Казачонок 1860. Том 2, страница 55 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

Я выдохнул и начал с самого начала. Как подметил, что в сторону леса метнулись тени. Как на поляне тот самый булыжник нашли. Как в отверстие в камне руку засунул и потянул за какую-то ручку. Как в темноту грохнулся, и как меня по голове огрели.

Не приукрашивал, сыпал фактами.

Про Пахомыча, про Ваську, про револьверы, про то, как веревку перерезал, момент выжидал. Как шашкой Пахомычу горло перехватил, а потом и сухощавому Ваське. Ну и концовку — когда огонь открыл из револьверов.

Щеголь слушал, нахмурившись, временами задавал короткие уточнения. Хотя ему все это уже второй раз выкладываю. Клюев молчал, только пальцами по столу постукивал. Урестов пару раз хмыкнул, когда я до перестрелки дошел.

— Стало быть, — подвел итог атаман, — схрон они себе ладный отрыли. Круто взялись.

Он помолчал, глядя куда-то мимо меня.

— Добре, — сказал наконец. — По хутору картина ясна. Варнаков взяли, добро описали, живы все свои остались — и на том спасибо.

Я кивнул, но в голове крутилась совсем другая мысль. Про Волка. Про Лапидуса. Про то, как все эти ниточки между собой связываются.

Тянуть кота за подробности не стал.

— Степан Игнатьевич, — начал я, — позволь спросить.

— Спрашивай, — атаман перевелна меня взгляд.

— Как там с Лапидусом? — выдохнул я. — Удалось через него на Волка выйти?

В комнате стало как-то глуше. Даже писарь перестал скрести пером. Клюев вздохнул.

— Ну, коли ты, Гришка, с самого начала в этой истории, — проговорил он неторопливо, — то можно и тебе знать. Да и Данила с Егором еще не в курсе.

Он перевел взгляд на хорунжего и Урестова. Те едва заметно кивнули. Мне от этого кивка легче не стало.

— Лапидуса убили, Григорий, — сухо сказал атаман. — И дело это встало. Взять мы его не успели.

— Как… убили? — выдавил я. — Мы же… вы только собирались его брать. Помню, Данила Сидорович для пригляда двух наших казаков отправлял.

— Было такое, — подтвердил Щеголь. — Семен Греков и Пашка Легкий там были.

— Сказывал я, — напомнил атаман, — что сначала мне к военному коменданту надобно. Без его дозволения лавочника в городе трогать нельзя. Пошел я к Панасову, — продолжал Клюев. — Комендант тот самый, Илья Михалыч. Разъяснил все, бумагу от Строева показал. Тот подумал, да согласие дал.

Только, видно, не один Панасов о Лапидусе знать стал после моего визита.

— Когда от Панасова вышел, — продолжил атаман, — велел я два десятка собирать да к базарной улице отправить тишком. Думал, подойдем аккуратно, глянем и возьмем лавочника тепленьким.

Он махнул рукой.

— А как подошли… поздно было. Убили его прям на месте и упокоили Лапидуса.

— В лавке стрельба была? — спросил я, нахмурившись.

— Вот именно, — кивнул Клюев. — Ваш волынский казак, Легкий Павел, первым в лавку заскочил. Лапидус уже на полу валяется, остывает. В руках — заряженный пистоль. А рядом стоит полицейский.

Он выдержал паузу, давая нам переварить.

— Кто именно? — не выдержал Щеголь.

— Околоточный надзиратель, из пятигорской полиции, — ответил атаман. — Кондратьев Степан Никитич.

— По словам этого Кондратьева, — продолжил Клюев, — пришел он, значит, к Лапидусу по своему делу. Мол, хотел что-то купить, то ли табаку, то ли сахару для дому. Да как вошел — Лапидус, дескать, побледнел, всполошился, пистоль из-под прилавка выхватил и прямо в него направил.