Онлайн книга «Казачонок 1860. Том 1»
|
Итак, Гришка с отцом ехали на ярмарку в обозе — на знаменитую Георгиевскую. Они там хорошо расторговались, продав ремесленныетовары станичных мастеров да частично трофеи, добытые в стычках с горцами. Их с отцом направили от станицы одних, приготовив большие списки: чего, кому привезти. Заказ должен был занять две подводы на обратном пути. И случилось так, что, когда они возвращались, у одной из телег треснула ось. Надо было бате просить обозников, чтобы дождались да помогли, но упрямый казачина сказал: — Бывайте, братцы, отправляйтесь, а нас не ждите. Управимся сами и догоним вас. И стали Гриша с отцом чинить подводу, снимая колеса, надеясь без хлопот нагнать медленно ползущий обоз. Но быстро решить проблему с транспортом не получилось. И, замешкавшись, не заметили, как к ним подъехала пролетка с какими-то деловыми. Те, без лишних разговоров, определив в отце главную угрозу и старшего, а также срисовав богатую поклажу, выстрелили в него из какого-то большущего пистолета. Батя погиб на месте, даже ничего не успев понять. А Гришка, пока деловой перезаряжался, перекатом ушел в овраг, находившийся неподалеку. Видя, что подросток тикает, второй бандит стрельнул из ружья, да промахнулся. А потом плюнули — не захотели, наверное, по кустам шариться и тратить на малого заряды и время. Мало ли кто еще проезжал бы мимо да заметил разбой. В итоге забрали себе батину лошадку, все самое ценное из телеги — и укатили прочь. Похоронил Григорий отца своего, Матвея, прямо там, близ торгового тракта. Нашел местечко, где земля помягче, да руками до самой ночи рыл могилку, проклиная все на свете — и ярмарку, и обозников. Потом собирал камни, укладывал на землю, вязал из подобранных веток крест. Делать было нечего — остался он, считай, один в чистом поле, за многие версты до родной станицы Волынской. И пошел он в надежде нагнать обоз. Да не свезло мальчишке по дороге. Мимо скакал важный господин с тремя подручными. А Гришка от усталости да голоду сразу их и не приметил. Тот хотел огреть мальца хлыстом по хребтине. А казачок, хоть и чахлый на вид, но жилистый, перехватил хлыст да со всей дури дернул за него. Не удержался дворянчик в седле — и хорошо так шандарахнулся на землю. Подручные его заломили руки парню, связали и, перекинув через седло, довезли мальца до усадьбы Жирновского. Этот барин к казачеству не имел никакого отношения, но была у него в тех живописных краях летняя усадьба.С высоким забором и вооруженными холопами — считай, собственная маленькая крепость. Там вот барин и велел затащить Гришку в хлев и всыпать ему двадцать плетей, чтоб впредь не борзел казачонок. Прохор, здоровенный лоб, который обычно порол крестьян за провинности, прекрасно понимал, что выжить после стольких ударов у мальца шансов мало — от такого и взрослые мужики млеют. Но, несмотря на это, к делу подошел с какой-то животной яростью. Не пойму, почему так поступил. Запорол мальчонку чуть ли не до смерти. И, видимо, при перемещении моего сознания жизненных сил у этого истерзанного тела прибавилось настолько, что уже испускающий дух пацан все-таки очухался. И вот теперь висел я здесь, распятый. Ноги кое-как доставали до земли. Пытался на них опереться, но делать это было чертовски трудно. В какой-то момент, озираясь по сторонам, уткнулся глазами в свою правую руку — и узнал на запястье нечто знакомое. То, что яркой картинкой отложилось в памяти Алексея Прохорова — в последние минуты той, прежней жизни. Это были те самые три точки, словно татуировка, нанесенные на запястье деда. Теперь я наблюдал их на своей руке — и всем нутром чувствовал, что с ними что-то не так… |