Книга Казачонок 1860. Том 1, страница 8 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

Я подскочил к бедолаге и приставил к его горлу клинок.

— Молчать, не двигаться! Дернешься — башку на раз снесу! — тихим, но уверенным голосом приказал мужичку.

— Не режь, родимый, не режь! Я ведь по добру… Зашел, думаю — может,воды попросишь, али есть захочешь… Я мигом, все мигом!

— На колени! Отвечай, как звать?

— Игнатий… И-Игнашкой звать… — мужик начал заикаться от страха.

— Скажи, Игнат, год сейчас какой?

— Так надысь 1860.

— Сколько людей в поместье?

— Так… — Игнат заморгал, лихорадочно соображая. — Так не поместье это. Усадьба небольшая, для отдыха барского… Здесь вокруг все земли казачьи, почитай, общинные. А наш барин, граф Жирновский, только на лето сюды из Москвы приезжает. Да и нас с собой из-подмосковного поместья привозит, в округе-то казаки одни. А людей с два десятка всего… Барин, жена его с дочерью, ключница, конюхи, сторож, да девки в прислуге… И подручные его.

— Где у вас барские припасы? На кухню черный ход есть?

— Как не быть… Девки с утра по нему ходят.

— Кто сейчас на кухне?

— Да никого, все разошлись, бабы на сеновале спят. Разве что Семеныч, солдат отставной, у дверей караулит.

Мне, чтобы все понять, приходилось некоторые словечки Игнашки прокручивать в голове по второму разу. Хорошо, что память Гришки выручала, приходя на подмогу. Такой встроенный переводчик с русского XIX века на русский язык XXI получался.

Решив, что Игнашка поведал мне уже все, что нужно, я велел ему снимать одежду. Он с непонимающим видом расстегнул простенький кафтан и скинул его на землю. После велел тому укладываться лицом вниз — бить рукояткой шашки по загривку этого плюгавого не хотелось. Но понимал, что начни тот сопротивляться, скорее всего, должного отпора оказать не сумею, силенок маловато. Как учили, нанес резкий удар рукоятью по шее. Подготовка в спецназе помогла даже с низкой базой отработать по науке. Игнашка потерял сознание и обмяк на земле, словно тряпка.

Стал связывать руки и ноги, вытащив веревку, которой тот опоясывался. В рот сунул какую-то грязную ветошь, подобранную в углу. Игнашка сам был не особо чист, так что ничего ему не будет. Привязал его к столбу в амбаре. Высвободиться, может, и сумеет, но не думаю, что это произойдет слишком быстро. Немного жалко мне было мужика. Вероятно, когда обнаружится, что я сбежал, все шишки полетят на него. Но тут уж приходилось выбирать между своей жизнью и благополучием постороннего человека.

Собравшись, выглянул во двор. Действительно, метрах в двухстах от амбара, у конюшен, суетились конюхи,о которых поведал Игнашка. Натянув на голову чужой картуз, подпоясав кафтан, я направился в обход, держась возле плетня. Луна в тот день освещала все как на ладони. Прохор с помощниками, видимо, уже свалили со двора, потому как ни следов, ни голосов здесь не наблюдалось.

До графского дома оставалось метров сто. Шел я спокойно, стараясь не привлекать внимания, лишний раз не пялясь по сторонам. Кафтан, прислоняясь к спине, превращенной Прохором в кровавое месиво, доставлял невыносимую боль. Признаться, ноги тоже еле передвигались. Но я делал все, чтобы не выдать походкой калечного.

Оказался у черного входа в дом Жирновского. Двери были заперты изнутри. Вытащив из сундука шашку, просунул кончик лезвия в щель между косяком и дверью и стал маленькими поступательными движениями сдвигать засов. Это был небольшой деревянный брусок.