Онлайн книга «Казачонок 1860. Том 1»
|
Стая, четыре особи. Тактика стандартная: вожак атакует в лоб, остальные заходят с флангов. Но это тело… оно не способно противостоять взрослой собаке. Черт — выбора нет. Я представил ружье Семеныча в своих руках. Пока я буду возиться с пыжом, порохом и пулей, эти четвероногие уже вцепятся мне в глотку. Да и попасть в быстро бегущую собаку из старого ружья — задача не для пацана с трясущимися руками. «Нет, стрельба — это самоубийство! — отмел я этот вариант. — Звуки выстрелов еще и людей приведут.» Значит, оставался клинок. Шашка против псов… тело Гришки вдруг само подсказало обрывок памяти: дед, учил его, как рубить нападающего волка. «Низко, по лапам, по сухожилиям, а уже потом — добить.» Против стаи шансов у меня чертовски мало. Отчаяние начало подбираться к горлу. Я зажмурился, пытаясь выбросить его из себя: «Нет. Я не для того прошел Афган и Чечню, чтобы сдохнуть в лесу от собачьих зубов, в теле этого казачонка!» Лай уже был слышен так четко, что я различал голоса псов. Один, низкий, явно был вожаком. Другой, более звонкий и азартный, забегал вперед. Они уже чуяли меня. Чуяли мой страх. И тут меня осенило. Они не просто бегутпо лесу. Они бегут по моему следу. Определяют направление по запаху. А что, если… — что, если след оборвется? Я лихорадочно огляделся. Справа — завалы из бурелома, сквозь которые не пролезть. Слева — склон, ведущий к чему-то вроде ручья, судя по влажному воздуху. Да! Это именно ручей! Вода должна сбить их со следа, но придется идти по течению, и долго. У меня нет на это времени. Псы уже вот-вот выскочат на поляну. * * * Я рухнул на колени, выронив шашку. В ушах стоял звон, смешанный с предсмертным хрипом первого пса, лапу и половину морды которого я успел перерубить. Второй подранок, с глубокой раной на боку, отполз в кусты. Третий удачно подставил шею под клинок. Но четвертый… черт возьми — четвертый был самым упертым. Он не стал кидаться в лоб — он сделал круг, выжидая. А когда я, замахиваясь на третьего, открыл левый бок, рванул молнией. Острая боль пронзила руку выше локтя. Клыки впились в мышцы, с хрустом сжимая их. Я зарычал и попытался стряхнуть псину, но это было бесполезно. Хватка была мертвая, он мотал головой, вырывая кусок плоти. Из последних сил, зарычав, я всадил кончик шашки ему под ребро. Он взвыл, разжал челюсти и откатился. Кровь хлынула по руке. А потом был пятый. Откуда-то, сука, взялся пятый! Я его не видел и не слышал. Просто почувствовал, как земля уходит из-под ног. Ноги подкосились сами, и я осел, тяжело дыша, спиной прижавшись к стволу ели. Шашка лежала в шаге от меня, но поднять ее не было сил. Левая рука, которую покусали, висела плетью. В глазах плыли темные пятна. А он подходил. Хриплое рычание вырывалось из глотки. Слюна капала на мох. Эта тварь понимала, что сил у меня не осталось. «Ну вот и все, Гришка… — с горечью пронеслось в голове, — Прошел две войны, чтобы быть сожранным вот так, в лесу… Какая ирония, мать твою…» Пес сделал прыжок. Я поднял здоровую правую руку, чтобы хоть как-то прикрыть горло. Это был жест обреченного. И в этот миг, глядя в глаза зверя, я просто захотел, чтобы его не стало. И когда клыки начали сжиматься на руке, мысленно перенес собаку в сундук. Рык, запах псины — все исчезло на долю секунды. Потом я снова рухнул на колени, уже ни на что не опираясь, и меня вырвало. Желчью и водой, все тело трясло, и пошла носом кровь. |