Книга Телохранитель Генсека. Том 7, страница 5 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

— Спасибо за поздравления, ребята, — сказал я тихо, чтобы не слышали за соседним столиком. — Ноесли вы действительно хотите мне помочь, давайте лучше про другое поговорим. Есть одно дело…

Я помолчал, давая им оценить серьезность предложения.

— Дело такое, — продолжил я, — что если мы в нем облажаемся, то не просто все звезды с погон посрывают, — я обвел взглядом их внезапно заинтересованные лица. — Дай бог, чтобы отделались только небом в клеточку.

— Что надо сделать? — без тени сомнения в голосе, спросил Кобылин.

— Судя по скупым входящим данным, как минимум, обыск без санкции прокурора, — предположил Карпов. — Но я «за».

«Все побежали — и я побежал»… Эту фразу хотя бы раз в жизни сказал каждый мальчишка, которого отчитывали за «хулиганство». Взрослые, все как один, в тысячах подобных ситуаций, отвечали на оправдания: «А если бы все с крыши прыгали, ты бы тоже прыгнул?».

Ведь для учителей и родителей мальчишеское геройство выглядело как хулиганство. А как объяснить этим очень взрослым людям, что стандартные правила не предусматривают подвига? Напротив, правила, как раз-таки этот самый подвиг исключают, низводя до уровня обычного нарушения.

Я объяснил своим парням, на что нам придется пойти. Четко дал понять, что в случае провала нас попрут из Комитета — и это как минимум. Но…

Как выяснилось, по «подвигу» соскучились вся моя команда. Точнее — почти вся, учитывая, что Марс с Газизом отсутствовали.

Про Соколова речь не шла, этот всегда за любой кипишь, кроме голодовки. Но вот Карпов, с его приверженностью и даже больше любовью к порядку, удивил меня.

— Когда законные методы становятся не очень эффективными, приходится эффективно использовать не очень законные методы, — «наукообразно» произнес он.

— Ха! Ты сам-то понял, что ты сказал? — Соколов посмотрел на Карпова чуть ли не с жалостью, как смотрят на очень умного, но во всем остальном убогого человека.

— Если не нравится мое определение, сформулируй свое, более точное, — флегматично ответил Карпов своему тезке.

— Да легко! Если нельзя, но нужно — то можно, — выкрутился на свой манер Соколов.

— Короче, бей гадов-фашистов, — резюмировал Кобылин. — Ладно, пошутили и хватит. Что хочу заметить, Владимир Тимофеевич…

Я внимательно посмотрел на него, Кобылин продолжил:

— За Вольским наблюдают. Прослушку просто так не будут ставить. Значит, есть серьезные причины. Не влезть бы нам в чужое дело… Чтобы не получилось как на Белоярской АЭС. Второе Главное Управление не любит, когда у них под ногами путаются.

— Хорошее замечание. Но Андрей будет держать руку на пульсе, — я посмотрел на Карпова, но тот только поднял рацию и помахал ею, коротко ответив:

— Предупрежу. Жаль, Даня не сможет остаться, я бы лучше с вами.

Даниил усмехнулся:

— Ну-ну, прослушку в квартире тоже ты отключишь? Не думаю, что у тебя получится даже понять, какой провод надо отсоединить.

Он посмотрел на часы:

— Ну все. Самолет оторвался от земли, ваш Вольский благополучно летит в Казань, оттуда в Набережные Челны. Курирует запуск производства на «Камазе». Там возникли какие-то сложности, какие именно, выяснить я не смог. Скорее всего, обычная текучка.

— Спасибо, Даня. Ну что, по коням? — я посмотрел на коллег и еще раз спросил:

— Все уверены? Если откажетесь, я пойму.