Книга Телохранитель Генсека. Том 7, страница 1 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

Очень хотелось отдохнуть от суеты, которая весь день не отпускала. После собрания меня пытались раскрутить на банкет, но я был непреклонен.

— Товарищи чекисты, обещание генеральских погонов — это еще не сами погоны, — отбивался я от обступивших меня сослуживцев.

Из этой толпы меня выдернул Агеев. Гений Евгеньевич попросил пройти с ним в партком.

— Буквально на пару слов, — пообещал он.

Однако разговор затянулся почти на час. Я сидел, как первоклассник, за небольшим, похожим на парту, столом и слушал.

— Вы же понимаете, что вы планируетесь в Центральный Комитет нашей партии? — говорил парторг. — А там и дальше дорога открытая. Я не могу вам ничего советовать и предлагать, но помните, что за вами стоит огромная партийная организация. Которая имеет большой вес при решении любых… — здесь он сделал многозначительную паузу и повторил:

— Абсолютно любых… задач. Ну вы меня поняли?

— Понял, Гений Евгеньевич! Буду учитывать! — сдерживая улыбку, отрапортовал я по военному.

— Давайте не будем шутить, — тут же уловил подвох Агеев. — Если серьезно, то такого назначения удостаивались только товарищ Андропов, ныне покойный и больше никто. Вы же понимаете, что после разоблачения Берии отношение партии к органам было очень настороженным? Ну вы сами понимаете… А здесь все-таки ЦК КПСС…

— Гений Евгеньевич, о чем вы говорите? Насколько я понимаю, меня избрали только делегатом на всесоюзную партийную конференцию. Или я ошибаюсь? — задал вопрос в лоб.

— Не стройте из себя наивного чукотского юношу, Владимир Тимофеевич, — покачал головой Агеев, — мы же с вами давно не дети. И если сам Брежнев пришел на партийное собрание и порекомендовал вас, то это уже точно что-то значит. Это большой сигнал.

Я смотрел на Гения Евгеньевича и думал что генеральская форма идет ему примерно так же, как корове седло. Этот интеллигентный, вежливый и культурный человек очень органично смотрелся в строгом костюме с галстуком. Причем галстук — это единственное, в чем себе Гений Евгеньевич никогда не отказывал. Галстуки Агеева были притчей во языцех в Комитете. До сих пор ходил анекдот о том, как Агеев появился в оранжевом галстуке с обезьянами на встрече посла республики Конго.

Сегодня он был в генеральском мундире, с колодкой орденов на кителе. Мнедаже мысли его читать не надо было, чтобы понять, как нашему парторгу неуютно в этой форме.

— Вадима Николаевича вы тоже будете просвещать о том, как ему повезло? — спросил я, ненароком нарываясь на конфликт.

— Вадим Николаевич — это номенклатура, — совершенно спокойно ответил мне Агеев. — А вы — темная лошадка, которая выросла из охранников Леонида Ильича. И вы прекрасно понимаете, чего от вас ждут. И что каждый ваш шаг отслеживается и анализируется, вы тоже понимаете.

— Спасибо за ценную информацию, — я встал, подал Гению Евгеньевичу руку.

Он сжал мою ладонь — неожиданно крепко — и удержал ее.

— Владимир Тимофеевич, вы же понимаете, что я не ставлю под сомнение вашу профессиональную компетентность. Но и вы поймите меня…

На этом разговор закончился.

Я вышел из парткома и подумал: «Как же я устал»… Собрание шло пять часов, после еще час разговора с Агеевым. А дома семья, которую я не видел, по моим ощущениям, лет сто…

— Домой, Коля… — бросил я, сев в машину.

— Владимир Тимофеевич, вы уж простите меня, что так с вашей семьей получилось. Я в семь утра выехал, думал, как раз приеду, девочки выспятся, — торопливо объяснял лейтенант Коля. — А приехал и едва с ума не сошел. Кто забрал? Почему забрал?