Книга Башня времен. Заброска в советское детство, страница 5 – Анджей Б., Лев Светлов

— А на улице что, — взглянул в окно Жека, — нашли вы что-нибудь?

Там, за окном, в сгустившейся темноте сыпал и сыпал снег.

Жеке рассказали, что на улице всё непросто. Во-первых, там всё время напролёт вот так, темень и снег. А во-вторых, они тогда сходили. Вышли, осмотрелись: кругом пусто, мобильники волну не ловят. Побрели по снежному полю, пока свет в окнах не пропал из вида — и скоро увидели вдалеке другой свет. Рванули туда, но обрадовались зря: это оказалось то же самое здание, где их встретил взбудораженный Костя и стал кричать о мужике на экране.

На то, что, может, они, проблукав, дали кругаля, исследователи пространств Жеке ответили, что такое исключается: они потом ходили ещё, проверить. Как только свет в окне пропадает из видимости, он тут же появляется с другой стороны. Причём если выстроиться в цепочку, то пока заднему свет видно, у переднего он не появляется — вот такой удивительный оптический, а скорее геометрический, феномен.

— А вот это здание… — начал Жека.

Он хотел спросить, успели ли его обследовать, забирались ли на другие этажи, на крышу — но зубастый носитель пиджака его перебил.

— Мы говорим: башня, — заявил он.

Неприятный этот тип, как показалось Жеке, имел повадки бизнесмена средней руки. На его кепке были написаны иностранные слова «Paul Shark» и вышита тоже была эта самая «шарк», то бишь акула, так что Жека про себя и прозвал его Акулой. Лицом он слегка походил на актёра Нагиева, только был не такой раскачанный и с волосами на голове, хотя лысина уже атаковала его тёмную шевелюру двумя обходными клиньями.

— Почему «башня»? — спросил Жека.

— Потому что оно похоже на башню.

Сказано было таким тоном, что Жека ощутил острое желание приподнять зубастого Акулу прямо за воротник красивого его пиджака и хорошенько потрясти.

Тут где-то рядом затрещало, будто бы заискрила проводка. Все в комнате переглянулись: ага, не хватало ещё остаться в этом заснеженном и замёрзшем неэвклидовом пространстве без электричества.

Потом Жеку покормили пельменями и ещё всяким: здесь оказалась кухня с кое-какими припасами. Имелся и санузел с душевой кабиной и остальным необходимым для проживания нескольких человек.

На сытый желудок на душе у Жеки стало полегче, хотя тревога, конечно, никуда не ушла.

— Интересно тут устроено, — проговорил толстый и клетчатый Николаич, когда поток Жекиных вопросов исчерпался. — Снег валит и валит, а на земле покров какой был, такой и остаётся, совсем не прибавляется.

К тому времени они переместились уже из кухни обратно в зал, сидели там в креслах. Кресла были добротные, недешёвые, кожаные или из хорошего кожзама, на металлических качественных колёсиках.

После слов Николаича все посмотрели в окно и погрузились на время в молчание и задумчивость.

И когда за спинами раздался новый голос, подпрыгнули от неожиданности тоже все.

«Внимание! Займите, пожалуйста, кресла», — вот что сказал этот новый голос. А принадлежал он хмурому черноволосому мужику в тёмной водолазке. Мужик этот смотрел на присутствующих с экрана, цветного прямоугольника, что ярко горел на стене — на том самом месте.

— Ага, видите, — прошептал не вполне здоровый человек Костя.

Проектор, что ли, подумал Жека и помахал руками над головой. Тени, однако, на экране не появилось. А лицо экранного этого мужика было Жеке определённо знакомо, это был кто-то некогда известный, телевизионный… Но вспомнить не получалось.