Книга Башня времен. Заброска в советское детство, страница 119 – Анджей Б., Лев Светлов

— Ф-фух, еле нашёл это ваше Николая Герасимова 13, — весело сообщил он, помещая свою ароматную ношу на стол и вертя белобрысой головой с покрасневшими с холода ушами. — Вот же вы запрятались!

Взгляд парня просканировал всех, и по залу поплыл, перебивая запахи пиццы, убористый и сложносоставной перегарный дух. Жека вовсю пялил на него глаза: господи, и откуда только взялся здесь этот тип, такой новогодний и праздничный. Когда Жека попал сюда, в Башню, январские праздники давно прошли, на дворе стояла середина февраля. Тем временем курьерский непонятно откуда взявшийся тип, остановившись взглядом на пиджачном Акуле как очевидно самом платежеспособном, зашелестел в воздухе бумажкой-чеком:

— Как будете рассчитываться, налом, карточкой?

— Карточкой, — ответил Акула, судя по его виду, машинально, и потянул из кармана бумажник. Потом замер, сглотнул и уставился мимо пробирающегося в глубь зала Фёдора на дверной проём.

Акула шагнул к курьеру, отодвинул протянутый платёжный терминал и схватил того за плечо.

— Чувак, там что, дорога есть? — спросил он, и голос его при этом стал необычно хриплым и чуть не срывающимся.

Курьер непонимающе на него заморгал, а Акула, отпустив его, прыгнул к двери. Распахнул, выглянул наружу и метнулся назад, к обувному ящику. Рванул оттуда свои чёрные итальянские боты, примерился их суетливо обувать, потом отбросил и выскочил за дверь. Про дублёнку он и не вспомнил.

Все посмотрели ему вслед, потом курьерский человек убрал свою платёжную машинку и положил чек на стол.

— Ладно, командиры, — нетрезво проговорил он, — вы тут пока определяйтесь с оплатой, а у меня вот какое дело…

Он взглянул себе под ноги.

— У вас же тут не разуваются, да? Я, конечно, дичайшее извиняюсь… А не разрешите великодушно воспользоваться сортиром?

Охранный Фёдор пробормотал: «Конечно», показал обрадовавшемуся гостю, куда ему идти, даже провёл немного. А потом встал у стола и оглядел всех: Жеку, непроницаемого Николаича, сбитого с толку Костю, что не верил, кажется, в только что увиденное, услышанное и вдохнутое носом. Акулы поблизости не было, а то Фёдор наверняка оглядел бы и его.

— Это что же, выходит, всё уже, отпутешествовались по временам? — произнёс Фёдор тихо и растерянно. Никто ему не отвечал, и он медленно опустился в кресло

Тогда Жека направился не мешкая к дверям. Натянул кроссовки, благо были они не итальянские и много времени на их обувание не требовалось. Взял с вешалки куртку и толкнул дверь.

Воздух дышал холодом, перед глазами летали крупные снежные хлопья, тыкались в лоб, в щёки. Прямо и слева по курсу не было видно ничего, кроме густого снегопада, а вот справа всё было по-другому. Там, справа и невдалеке, ясно различимые за белой пеленой, горели, мигали электрические огни. Там горели огни, и было их немало. И туда скакал, теряя на ходу тапки и боясь, видимо, не успеть, коммерческий человек Акула.

Жека сделал пару шагов в том направлении, затем остановился, забурившись кроссовками в снег. Сунул руки в карманы, запрокинул лицо кверху и посмотрел в небо.

Чёрное небо взглянуло на него в ответ и сыпануло в глаза целым ворохом снежинок.