Книга Башня времен. Заброска в советское детство, страница 8 – Анджей Б., Лев Светлов

***

От удара бетонным барабаном по кумполу Жека не обрушился в темноту и беспамятство, как это можно было предположить. Вместо темноты, как раз наоборот, появилось обильно яркое, перед глазами мелькнули радуги, бензиновые разводы и павлиньи хвосты. Запахло горелой пластмассой и мандаринами.

Сам Жека как будто падал куда-то и в то же время оставался на месте. Мимо пролетали разноцветные светящиеся пятна — словно нёсся он по ночной трассе, только на очень уж дикой скорости, и в мелькании том что-то понять и узнать было невозможно.

А потом впереди замаячило большое, и оно стремительно приближалось. Жека дёрнулся, заметался, но метаться и дёргаться без тела, одним сознанием, было совсем неудобно. А большое прямо по курсу росло, и в какой-то момент оно вдруг прояснилось, стало чётким — будто щётки-«дворники» смахнули с лобового стекла дождевые капли или конденсат. И Жека увидел, что большое то, цветное и летящее на него — телевизор, но совсем исполинских, вселенских каких-то размеров.

На экране светилась заставка: Программа Время.

«Очень смешно», — подумал Жека.

— Ту! Ту́-ту ту́-ту ту-тууууу!!! — заорала на невыносимой громкости в ухо знакомая мелодия.

Вот тогда Жека и обрубился.

***

Когда Жека врубился обратно, то ещё не раскрывая глаз услышал, что рядом гомонят и суетятся какие-то люди. Он где-то лежал, под спиной чувствовалось тёплое и рассыпчатое — кажется, песок.

— Пропустите с водой! — скомандовал немолодой женский голос, прошуршали шаги, и на Жекино лицо и голову полилось холодненькое.

Жека распахнул глаза — и тут же прищурил их назад, слишком всё вокруг было солнечное и яркое.

Чьи-то руки помогли ему принять сидячее положение. Картинка перед глазами постепенно сложилась. Люди вокруг блестели загорелыми телами, рябили разноцветными купальниками и панамами; справа, за кустами, дёргались на ветру тенты и полосатые зонты. Пляж.

Позади всего этого синело, сверкало бликами море.

Жека встал на одно колено и осторожно поднялся.

— Голова не кружится? — заглянула ему в лицо кучерявая полноватая тётенька.

— Д-да вроде н-нет, — сказал Жека, и сказал не своим, тоненьким каким-то голосом.

Он бросил быстрый взгляд на руки, живот, на ноги в детских сандалиях. Едва не заглянул в плавки, вовремя опомнился.

Ну что, понятно. Он очутился в теле ребёнка. Себя-ребёнка: Жека вспомнил эти красные плавки с синими треугольными вставками по бокам. То-то все здесь показались ему чересчур высокими.

Невидимое радио пело о белом теплоходе и сиянье синих глаз, потом запиликало, передавая сигналы точного времени.

— Что ж ты, в такую жару и без головного убора, — шагнул к Жеке седой дедуля в очках. — На вот, дарю! — Он нахлобучил Жеке на голову затейливо свёрнутую из газеты фуражку.

Жека поблагодарил, добрый дедок подмигнул ему и отошёл, шлёпая по бетону вьетнамками. Оставила Жеку в покое и заботливая тётенька, да и весь собравшийся на происшествие народ из-под тени под кипарисами куда-то засобирался.

Но направились люди не к морю и даже не от моря: они вышли на самое солнце и, добродушно переговариваясь, надумали строиться в некое подобие колонны. Жека с удивлением наблюдал этот непонятный перфоманс.

Только когда худой и ушастый парняга махнул ему: «Иди сюда, ты же передо мной стоял», до Жеки дошло, что всё это построение — просто очередь.