Книга Башня времен. Заброска в советское детство, страница 6 – Анджей Б., Лев Светлов

— Ёпта, это ж Кашпировский, — пробормотал тип в пиджаке, Акула, вытягивая шею из-за спинки кресла.

Блин, точно, подумал Жека.

«Просьба ко всем занять кресла», — повторило экранное изображение.

— Будем взлетать, — неожиданно пошутил Костя.

— Ладно, ладно, — заторопился толстый байковый Николаич, которого появление картинки на стене застало топчущимся у окна и, кажется, напугало больше, чем других.

Кресло под ним скрипнуло, заскрипели и другие: народ то ли ёрзал в волнении, то ли усаживался поудобнее.

«Уселись? — строго зыркнул со стены подзабытый психотерапевт. — Молодцы. А теперь закрыли глаза. Всем спать!»

С этими словами Жекина голова качнулась помимо воли набок, и его вырубило мгновенно и бесповоротно.

Пробуждение вышло постепенным и своеобразным. Жеку выбросило из сна — но не в комнату с креслами и столом, а в какие-то совсем другие непонятные места.

Сырость трогала холодными пальцами щёки, норовила залезть за шиворот, а вокруг клубились серые туманы, густые и таинственные. Под ногами змеился трещинами вздутый, поросший пучками травы асфальт. Серое безмолвие давило на плечи, но в тумане Жеке что-то чудилось: как будто дыхание и тихий плеск большой невидимой реки.

Жека осторожно двинулся вперёд. По сторонам медленно показались из тумана чёрные лапы деревьев и застывшие на постаментах высокие фигуры людей — статуи. Фигуры смотрели пустыми своими жуткими глазами, и Жека поёжился. Свернув с дороги туда, где статуй не было, он пошаркал по траве к ближайшему дереву и по-быстрому отлил.

Вернувшись на асфальт, Жека минут пять брёл в одну сторону, но ничего нового не обнаружил. Это был просто неизвестный пустынный парк.

Тогда он решился и набрал в лёгкие побольше воздуха.

— Э-э-эй!!!

Крик всколыхнул тишину, где-то не очень далеко отозвалось эхо, и…

И — всё.

Напрасно Жека рвал связки: потревоженное, безмолвие возвратилось и сгустилось вокруг ещё сильнее.

И от своего же крика в голове у Жеки что-то как будто всколыхнулось, поплыло. Он потерялся в движениях, его качнуло, спотыкнуло, едва не свалило на асфальт. Жека немного постоял, разбираясь, какие из туманов снаружи, а какие внутри, в голове. И побрёл потихоньку дальше.

А когда вернулись координация и относительная ясность, Жека увидел, что рядом с ним шагает какой-то мужик. И было странное ощущение, что шагает он там уже довольно давно.

Усилием воли Жека подавил порыв отпрыгнуть в сторону, подальше. Он только скосил немного глаза. Мужик что-то монотонно бубнил и нападать вроде бы не собирался.

По логике вещей в бубнёж мужика стоило попытаться вникнуть.

— …Вот как раз этого бояться и не нужно, — говорил пока непонятно о чём мужик. — Система эта стабильна, как мало что другое. Изменения нивелируются, всё выравнивается, сглаживается, как круги на большой воде. И генеральные направления не меняются ни на миллиметр, такие вот дела.

Мужик замолчал, и Жека повернул голову. Мужик встретил настороженный Жекин взгляд и усмехнулся. Печкинские его усы топорщились, галстук лез из-под серого мешковатого пиджака. А глаза — глаза были необычные, светились они каким-то тусклым и ни на что не похожим светом.

— Считается, — продолжал непонятный Жекин собеседник, — что если как-то умудриться и отчебучить там, в прошлом, что-то совсем уж серьёзное, то и это главных исторических и прочих путей не поменяет — нет, не поменяет. Но это так, теория… Вас же там, я так понимаю, подобрали с таким расчётом, что ядерную бомбу в домашних условиях никто, даже если вдруг взбредёт ему в голову, не соберёт. А?