Книга Танго с Пандорой, страница 35 – Ирина Дегтярева

Он ничего и не стал желать, заявив, что с завтрашнего дня Ида может приступать к своим обязанностям. Хэйли раскраснелся и от вида «спортивной и миниатюрной» Иды, и от бренди, и от теплой обстановки, которая его обволакивала в этом доме чистоплотных и немного чопорных немцев. Уходя поздним вечером под проливным дождем, раскрыв зонт, только-только прикрывавший его полную фигуру, он так долго кланялся стоявшим на крыльце и провожавшим его Шульцам, что едва не плюхнулся в мокрую клумбу с цветами.

Буквально в первые же две недели Ида очаровала всех приходивших для отправки корреспонденций журналистов, и уже в ближайшие выходные многие из них оказались в гостях в особняке с драконами на колоннах.

Бурной деятельности Иды, которая подписывала шифровки оперативным псевдонимом «Лиза», могла помешать ее беременность. Однако переносила она ее легко, не переставала работать, принимать гостей, порхала и запоминала, записывала, передавала.

Из ее донесений следовало, что Япония очень решительно настроена получить господство в этом регионе. Захватив Маньчжурию и Монголию, затем установить полный контроль над Китаем и впоследствии над всей Восточной Азией, используя людские и природные ресурсы Поднебесной. А поскольку препятствовать этим планам будет Советская Россия, которая ведет пропаганду среди китайских товарищей и даже добилась определенных успехов именно в Шанхае, где уже создана коммунистическая партия, то для Японии это враг первостепенный.

Хотя и с Североамериканскими Штатами у японцев начался конфликт. Американцев не устраивали их наполеоновские планы и концепция — Азия для японцев. Америка подпевала в этих вопросах Великобритании. Еще в 1921 году созвали международную конференцию для решения проблем в Тихоокеанском регионе. Но ни Советскую Россию, ни Дальневосточную республику не пригласили. Через девять дней после начала конференции, о которой в Москве узнали из газет, Чичерин направил ноту протеста, где сообщал, что принятые кулуарно решения Россия выполнять не намерена.

Английский журналист Нейт Джефф, приехавший недавно из Лондона, особенно возмущался по поводу коммунистов, сидя за столом у Шульцев.

— Несмотря на Гражданскую войну, нищету и голод, эти русские распространяют свою идеологию с энтузиазмом и напором саранчи. Два года назад в Китае состоялся первый съезд КПК, хотя только двенадцать делегатов присутствовали. И все это здесь, в Шанхае, в этой клоаке, в городе желтого дьявола.

Макс с тревогой поглядывал на Иду, памятуя о ее коммунистическом прошлом. К его удивлению, жена молчала и улыбалась. Она словно бы испытывала удовольствие от ярости англичанина. Что-то в ее взгляде показалось Максу незнакомым, какое-то особое знание.

— Эти русские… Они уже проиграли, я имею в виду Белую армию, но пыла у них не поубавилось. Упертые что те, что эти. Одни хотят весь мир окрасить в красное, другие — уничтожить всех коммунистов. Безумцы! У меня есть один информатор в среде белоэмигрантов — фанатик, настоящий фанатик. Он состоит в какой-то организации монархистской направленности. Они там жаждут восстановить все как было и вынашивают планы вооруженного нападения, собираются перейти границу и поднять на восстание крестьян приграничных деревень.

— А сам-то он кто? Небось из денщиков? Многие из подобных ему в царской России ничего из себя не представляли, а теперь флер политических эмигрантов придает им вес и статус, — брезгливо заметила Ида. — Читала про таких «активистов» в какой-то газете. Там их здорово протянули. Они думают поиграть на этом.