Онлайн книга «Танго с Пандорой»
|
На все уходило много денег и времени. Всего этого не хватало. Время вообще вдруг ускорило шаг. Оно стало скакать вприпрыжку, как расшалившийся озорной ребенок. Недавняя лучина превратилась в электрическую лампочку, пошли по улицам трамваи, полетели самолеты, заработала телеграфная и телефонная связь, набирал обороты век технического прогресса. После недавней ожидаемой, но от этого не менее трагичной смерти Владимира Ильича Ленина страну ожидали большие перемены и поворот к более жесткой политике. Сталин не мог не реагировать на доклады Разведупра, основанные на донесениях источников со всего мира, о том, что над Советским Союзом концентрируются тучи, готовые пролиться свинцовым дождем. А стало быть, жизненно необходимо несущуюся в неизвестном направлении череду пестрых кибиток, загруженных уж если не цыганами, то разночинцами, мошенниками, бывшими, служащими, рабочими, нэпманами, уголовниками и беспризорниками, остановить, пересадить в бронепоезд тех, кто поприличнее и полезнее для светлого будущего, избавиться от тех, кто переполнялся негативом в отношении новой власти и изливал излишки своей желчи на страницах книг и газет (этих посадили на пароходы и отправили кого за границу, кого в ссылку) и в жестком ритме строить, ковать, созидать, в основном в области военной промышленности. Предстояло «прыгнуть вперед», как говорил Ленин, когда позволил рыночной экономике править бал на какое-то время, считая НЭП отступлением для более успешного прыжка в развитии страны в дальнейшем. Но Ленина нет. Отгорели костры, которые разжигали в переулках Москвы и у которых грелись при сильном морозе люди, ожидавшие своей очереди для прощания с вождем пролетариата… Берзин узнал о смерти Владимира Ильича, находясь в Польше. Там он лично встречался с некоторыми агентами и сотрудником Разведупра, который, собственно, и руководил агентурной сетью, отчасти им самим основанной, но не без помощи Центра и лично Яна Карловича. По возвращении Берзин пошел в наскоро сооруженный деревянный Мавзолей, где остро пахло смолой и древесной стружкой, стоял гроб, к которому нужно было спуститься метра на три, и где лежал Ильич под стеклом. Над ним на потолке на красно-черной ткани висели серп и молот, которые, казалось, вот-вот обрушатся и на гроб, и на посетителей. Пока Ян Карлович стоял рядом с мертвым вождем, он погрузился мысленно в воспоминания о тех днях, когда штурмовали Зимний дворец. В ушах зазвучала трескотня беспорядочных выстрелов. Тараторил пулемет. Обстреливали здание недолго. Тогда же захватили генерала Алексеева, создавшего еще летом 1915 года восемь латышских стрелковых батальонов. Символично. Участники боев Мировой, которые дрались не на жизнь, а на смерть с кайзеровской армией, в том числе и на родной латышской земле, сейчас арестовали создателя своего национального войска. Все перевернулось с ног на голову с революцией и с началом Гражданской. Часть латышей приняли революцию с большим энтузиазмом, и теперь многие занимали хорошие посты, а часть все же примкнула к белым. Некоторые из штурмующих Зимний были участниками боев на Острове смерти — так назвали левый берег Даугавы, где немцы потравили ядовитыми газами почти полторы тысячи российских солдат и офицеров, а когда прибыли им на помощь латыши, экипированные противогазами, они тоже надышались — не слишком-то спасали те противогазы. Насмотрелись на разорванные тела товарищей. Трупами, изуродованными донельзя, была усыпана полоска берега… |