Книга Порочные сверхурочные, страница 32 – Саша Кей

— Нет, — я надеюсь, что это его остановит.

Но боссбезжалостен. Коротко поцеловав меня в лопатку, он без особых усилий проникает в размякшее после оргазма тело, до предела растягивая девственную дырочку.

— Ааай, — ною я в подушку.

Попка горит огнем, но Дима со стоном проникает до конца. Я чувствую губками его яйца.

— Хорошая моя, — ненадолго замерев, Соколов ласкает мою шею за ухом. — Мне очень понравилась эта часть рассказа. Считаю, ты заслужила литературную премию.

И полностью укрыв меня своим телом, начинает двигаться, открывая для меня новые грани острых ощущений.

Дискомфорт остается, но притупляется и оттеняет заново нарастающее возбуждение.

— По-моему, взять тебя везде — это очень романтично, — подкалывает меня Дима и набирает темп.

Мое тело превращается в разозленный улей.

Удовольствие, смешанное со стыдом и легкой болью в поруганной попкой, кружит голову. Правда, кончить таким образом мне не удается, но завожусь я на славу.

Настолько, что Соколову, кончившему в презервативе прямо в попку, удается разрядить взведенную бомбу в моем лице, парой нажатий на горошину клитора, превратившуюся в оголенный комок нервов.

— А теперь спать, Маш, — слышу я, проваливаясь в беспамятство. — Ненасытная ты какая.

Ноу комментс.

Отстаивать сейчас свою репутацию я не готова. Сил нет, да и свидание на самом деле прошло «романтично».

Я просто выключаюсь, успев загадать напоследок проспать хотя бы пять часов и проснуться без члена в каком-нибудь отверстии.

А проснувшись, я осознаю все последствия «романтики».

Глаза я открываю, когда за окном во всю светит летнее солнце. Поднявшая меня нужда гонит в туалет.

Ну как «гонит»? Пошатываясь и морщась, я бреду по стеночке.

Блин, босс обещания выполняет, я реально еле иду. Его «ходить не сможешь» реализовано.

А в туалете выясняются и другие пикантные моменты. Попка ноет, щелка горит. Меня будто туда пчелы всю ночь кусали. Бедная моя Изольда…

После секса с бывшим таких ощущений не было.

Да чего уж там. Там и во время секса разница феноменальная…

А это, видимо, расплата.

Почему в эротических романах про такое не пишут? Я б, может, была готова…

В зеркало смотреть вообще страшно.

Никто не сушил вчера мои волосы после душа, ну и результат в отражении соответствующий. Губы распухшие, под глазами круги.

Если прикрыть засосына груди, я — наглядный пример того, что переработка — это плохо.

Зато сколько материала насобирала. И все за один день. Можно прямо сборник выпускать. А то и диссер защитить.

Тут же в ванной обнаруживается мое платье, пережившее вчера нелегкие времена. Натянув на себя красную тряпку, я так же по стеночке выползаю из ванной и встречаю за дверью заспанного и лохматого Соколова, подпирающего косяк.

— Корниенко, ты прирожденная обломщица, — сварливо обвиняет меня он.

— Что не так? — жалобно спрашиваю я, предчувствуя какие-то санкции.

— Ты куда намылилась?

— Домой. Но сначала я бы попила кофе… — робко прошу я.

— Сбегаешь? — прищуривает Дима.

— Ну так… Мне правда домой нужно.

Компресс поставить на перетрудившиеся места. И в кучку мысли собрать.

Потому что думать, когда Соколов рядом, все сложнее. Феромоны он, что ли, излучает. Или что-то другое.

Сейчас я никакого секса не хочу. Сыта по самую маковку.

Зато хочется прижаться к нему и лапать эти волшебные мускулы, тереться о жесткую щетину и трогать его волосы.