Книга Порочные сверхурочные, страница 29 – Саша Кей

???

— Там был офисный стол, — выталкиваю я с трудом из онемевшего горла, не стерпев перевирания сюжета.

— Маш, я потом куплюдомой офисный стол. Даже парту школьную куплю, если хочешь. Пока придется на этом. Но стол в кабинете всегда в твоем распоряжении…

Я проглатываю фразу, что кто-то извращенец, потому что сама не лучше. Идея нарядиться в школьную форму, так-то и меня вдохновляет…

Только если я думаю, что вот сейчас, Дима раздвинет мне ноги и надавит членом на мокрую киску, то угадываю лишь частично.

Вместо толстого органа я получаю юркий язык.

Крепко держа меня за бедра, Соколов вылизывает мою щелку, трахает ее языком, поддевая кончиком капюшон клитора… И мерзавец такой не дает мне кончить.

Бедра дрожат, толкаются навстречу губам этого палача, но стоит мне подобраться к вершине, как мерзавец отвлекается и начинает целовать живот или внутреннюю сторону бедра. Я жалобно хриплю, когда к пыткам добавляются пальцы.

— Пожалуйста… — я сейчас зареву, если он меня не трахнет.

— Маша, надо было вчера не упрямиться, — строго отвечает мне Дима. — А я за ночь успел напридумывать, в каких позах ты мне за это ответишь…

— Дим… — хнычу я, вцепляясь ему в волосы, потому что кончиком языка он кружит вокруг клитора, и меня бьют разряды.

— Ну ладно, последние пару часов ты вела себя хорошо, — сжаливается Соколов.

Он закидывает мои ноги себе на плечи и плавно входит в меня без всякого сопротивления со стороны моей киски. То ли растянул уже, то ли я такая мокрая.

Горячая ладонь поглаживает ноющую грудь, а другая рука, скользнув по животу вниз, большим пальцем раздвигает половые губы и ложится на клитор.

И тут меня озаряет!

— Мне надо записать! Их не надо придерживать третьей рукой! — дергаюсь я.

Наконец-то я вкуриваю, что не так было с моей позой, но, увы, у Димы мой восторг понимания не находит.

— Не знаю, кого их, но тебя в следующий раз свяжу, — рявкает он, укладывая меня обратно лопатками на стол. — Не ценишь ты, Маша, хорошего отношения. Больше никакой пощады.

Соколов слово свое держит.

Мультиоргазма не случается, но вот затяжной…

Когда я уже не могу больше умолять, хныкать и ныть, он все-таки стимулирует клитор подушечкой пальца, позволяя мне взорваться.

Дима с рычанием продолжает двигаться в моей сжимающейся вокруг него норке, и меня снова и снова накрывает волной. Я даже не сразу понимаю, когда Соколов кончает.

Осознаю, что меня забрызгали спермой, когда вместо члена в дырочке оказываются два пальца и нежно поглаживают изнутри, вызывая новые спазмы.

— Кто-то грязный и испорченный, его надо помыть, — Дима сгребает меня со стола, и я безвольно повисаю на нем, обхватив его за шею слабеющими руками.

Мыть? Если как в прошлый раз, то я буду драться.

— Я уволюсь, — еле выговариваю я.

— Думаешь, это что-то изменит? — хмыкает несущий меня опять в ванную Соколов.

Я смогу сдвигать ноги и вернуться к виду прямоходящих…

Эволюция — наше все.

А то этот естественный отбор, устроенный Димой… Я могу его не пройти.

Скучная сексуальная жизнь, покинувшая меня вчера, теперь кажется мне неимоверно заманчивой. Секс — это, конечно, хорошо и приятно, но столько трахаться нельзя…

Впрочем, Дима вроде бы утолил свой голод, и мое омовение проходит без эксцессов. И я даже рада, что он справляется самолично без моего участия, потому что все мои силы уходят на то, чтобы не сползти на пол душевой кабины.